Жертвы дракона. На озере Лоч - Владимир Тан-Богораз

– Видел? – спросила Аса.

– А как же, – ответил хладнокровно Дило. – Я тут как тут.

Оба засмеялись.

– И меня видел? – спросила Аса с кокетливым видом.

Вместо ответа Дило сделал движение плечами, и в этом лёгком движении отразилось всё сладострастие и натиск и томность брачного танца. Аса с лукавым видом погрозила ему пальцем.

– Ты непосвящённый, – сказала она.

– Пустое, – сказал Горбун весело. – Волки живут без посвящения, а прыгают высоко.

– А ты видел? – заинтересовалась Аса.

– Видел, – кивнул головою Дило. – Волка и волчицу.

Глаза Асы сверкнули странным огнём.

– Как они любят? – спросила она.

Дило засмеялся. Аса сделала шаг вперёд и остановилась.

– Я принесла тебе Хум, – сказала она.

– Где? – спросил торопливо Горбун. – Давай.

– Вот здесь.

Она показала пальцем на грудь. Серая пола её мехового плаща была мокрая. Аса вылила сюда лишнюю чашу вина и принесла её Горбуну в виде брачного дара.

Дило быстро подполз к соблазнительнице и жадно стал всасывать хмельное питьё из мокрого меха.

Она схватила его голову и прижала к груди.

– Как любят волки? – шепнула она ему на ухо.

Солнце спустилось ещё ниже. Нужно было исполнить вторую часть брачного обряда. Анаки подошли к колесу и стали у перекладин песта четырьмя рядами. Два ряда было мужских и два ряда женских. То были четыре луча брачного колеса. Они положили руки на деревянные жерди и уже напирали на них грудью и топали ногами о землю, сгорая от нетерпения.

– Солнце, солнце, солнце, – запели они вместе, – дай огня!

Они двинулись вперёд, вращая спицы колеса. Мужчины шли за женщинами и женщины за мужчинами, и вечно вращались и не могли догнать друг друга. Пест медленно и туго ходил в гнезде, обтирая тесные стенки.

– Солнце, жги! – пели Анаки.

И огниво скрипело и тоже пело вместе с ними: «Жжи!..»

– Солнце, солнце, солнце, дай любовь, – пели Анаки. Они двигались всё быстрее, и колесо скрипело громче и пронзительнее.

– Солнце, жги! – уже не пели, а ревели Анаки. А солнце спускалось на землю, большое и красное. Оно было теперь, как огромный костёр, круглый и алый, и Анаки были алы, и им казалось, что они пылают в пламени этого костра.

– Жги! – ревели Анаки. Они бежали теперь, что было мочи, и как будто гнались, мужчины за женщинами и женщины за мужчинами, вечно гнались и не могли догнать друг друга. Лучи колеса вертелись со свистом. Им казалось, что эти лучи несутся сами собой, увлекают их вместе. Ноги их как будто не успевали ступать по земле. Иногда они поднимались и волочились сзади, и переступали в воздухе. Бешеное колесо увлекало Анаков вперёд, как горсть перьев, приклеенных рыбьим клеем к его свистящим лучам.

Солнце спустилось до самой земли и слегка затмилось тонкими вечерними парами.

«Жж!..» – скрипело колесо. Густой клуб дыма хлынул из-под песта и ударил фонтаном вверх.

– Жги! – ревели Анаки в неистовстве. Лучи колеса вертелись с несказанной быстротой. Небо и земля, и солнце, и поля кружились в глазах. Анаки перестали разбирать, где они и где солнце, где мужчины и где женщины.

«Жж!..» – гудело колесо. Первый язык пламени ударил из-под песта, потом другой, третий. Колесо мчалось всё в огне, Анаки мчались вслед за ним. Таинство брака совершилось в дереве. Большое соломенное солнце поравнялось с круглым огненным шаром, спустившимся там, далеко, на край горизонта. И всё заволоклось дымом и вспыхнуло пламенем. В ослеплённых глазах Анаков оба солнца слились и перемешались, и они не знали, которое пылает в тучах, которое в дыму. Соломенное солнце исчезло. Красное солнце стало спускаться за край горизонта. Оно как будто входило внутрь, врубалось в земную твердь своим пламенным, красным и круглым топором. Таинство брака совершилось в природе. Красное солнце слилось с землёй.