Ржев — Сталинград. Скрытый гамбит маршала Сталина - Вячеслав Меньшиков

Результаты такой работы советских контрразведчиков, естественно, не могли не докладываться Верховному главнокомандующему. [8] Более того, эти спецсообщения НКВД за подписью его наркома – Л. П. Берии регулярно направлялись на самый верх, для принятия по ним конкретных решений. Это подтверждают, в частности, следующие данные:

ДОКУМЕНТ ИЗ АРХИВА

Спецсообщение НКВД СССР о подготовке немцами разведчиков и агентов из числа военнопленных и о возможности радиоигры с противником

28 января 1942 г.

Совершенно секретно

№ 128/5

Государственный Комитет Обороны Товарищу Сталину

20 января с. г. после взятия частями Красной армии города Можайска в особый отдел НКВД 82 стрелковой дивизии 5-й армии явились бывшие военнослужащие Красной Армии: бывший зам. политрука 2-й батареи 875-го противотанкового полка Ольнев М. В., бывший старший сержант 849-го стрелкового полка 303-й стрелковой дивизии Ревин П. Г., бывший старший ветврач 1300 стрелкового полка 9-й стрелковой дивизии Гранкин Н. П. и бывший красноармеец запасного кавалерийского полка Юсупов X.

На допросе они показали, что, попав в окружение под гор. Ельня, они были взяты в плен немцами и направлены в лагерь для военнопленных в гор. Смоленск. В Смоленске они были немцами завербованы, прошли специальные радиокурсы, были доставлены в Можайск, где и были оставлены немецкой армией 16 января с. г.

Германская военная разведка снабдила их радиостанцией, оборудованной в подвале разрушенного здания Можайского райисполкома, шифрами, оружием, месячным запасом продовольствия и деньгами в сумме 9000 рублей. На них была возложена задача сообщать германской разведке в течение месяца по радио о положении в гор. Можайске и сведения о частях Красной Армии, после чего вся группа должна возвратиться в расположение немецких войск.

Явившиеся бывшие военнослужащие своим соучастником назвали жителя города Можайска Криницкого Н. Ф. Последний арестован.

Все арестованные доставлены для ведения дальнейшего следствия в НКВД СССР.

В связи с этим представляется целесообразным использовать указанную группу для передачи немцам по радио, в интересах Красной Армии, соответствующих дезинформационных сведений. Для этой цели один из задержанных, Ревин, 25 января в сопровождении оперативных работников и радиоспециалистов НКВД СССР возвращен в гор. Можайск с задачей передать немцам, что во избежание провала в связи с наведением в городе порядка войсками Красной Армии он просит установить с ним связь через несколько дней.

НКВД СССР просит Вашего указания Генеральному штабу Красной Армии разработать соответствующие дезинформационные материалы военного характера для передачи немцам по радио.

Народный комиссар внутренних дел СССР Л. Берия

ЦА ФСБ РФ. Ф. 3 ос. Оп. 9. Д. 4. Л. 132–133.

(Выделено мной. – В. М.) [9].

В том же январе 1942 года первый заместитель наркома внутренних дел, комиссар государственной безопасности 1-го ранга В. Н. Меркулов, опираясь на все разрастающуюся практику радиоигр с фашистами, обратился к наркому Берии за разрешением использовать агента НКВД А. П. Демьянова для проведения в тылу противника радиоигры под названием «Монастырь». Основную идею этой операции разработал начальник 3-го отдела 4-го управления НКВД полковник М. Маклярский. Его руководитель, генерал-лейтенант П. Судоплатов, поддержал замысел подчиненных. Планировалась заманчивая радиоигра с немецким верховным командованием. Для придания достоверности этой необычной задумке чекистов были задействованы и гражданские лица, такие как поэт Б. Садовской и искусствовед А. Сидоров, которые в свое время учились в Германии и были известны немецким спецслужбам, а также некоторые другие лица. [10]

После внимательного ознакомления Сталина с планом операции «Монастырь» добро на ее проведение было получено. План этой радиоигры, разработанный 4-м управлением НКВД, должен был идти по сценарию советских чекистов, которые предлагали показать фашистам, что с их приближением к Москве оживились пронацистские силы в СССР, в особенности те, кто мечтал о восстановлении монархии. Эта операция должна была решить задачу по созданию канала, дававшего возможность забросить советскую специальную агентуру в Германию. Кроме того, радиоигра преследовала цель постоянно дезинформировать немцев о положении в СССР, а также выяснять круг интересующих немцев военных и других вопросов.

Понятно, что идеи того или иного секретного мероприятия, как правило, носят «плавающий» характер и могут принадлежать нескольким авторам. Но здесь был особый случай. Как показали рассекреченные ныне материалы, непосредственным руководителем этого замысла разведчиков под ничем, в общем-то, не примечательным названием «Монастырь», мог быть только один человек– И. В. Сталин. Почему? Только он как Верховный главнокомандующий (и никто другой!) имел право давать разрешение на передачу фашистам совершенно секретных данных по будущим действиям советских воинских частей на том или ином участке советских фронтов. Только он мог первым заранее точно знать, как и где будут реализовываться, исходя из положения на фронтах, стратегические замыслы советского военного руководства в борьбе против агрессора. И только он имел возможность использовать всю силу своего приказа в любом действии в ходе Великой Отечественной войны.

Как станет видно далее, это была исключительная операция советских чекистов под непосредственным руководством Верховного главнокомандующего. Неслучайно когда Сталин внимательно познакомился с представленными ему документами по новой операции своих контрразведчиков, он затребовал себе все материалы по ней.

А впоследствии и вовсе наложил на нее вето, оставив действовать в «Монастыре» самый узкий круг лиц, только тех, кто ее конкретно задумал и проводил в жизнь, тщательно их засекретив.

Здесь следует оговориться, что сегодня, к сожалению, так можно говорить о действиях Главковерха только по косвенным признакам, а не на основе архивных данных, так как большая часть материалов операции «Монастырь» все еще остается закрытой для исследователей. Но здесь же следует напомнить, что непосредственное руководство Сталиным операциями «Монастырь», «Марс», «Уран» и другими никогда не подвергалось сомнению. Например, по воспоминаниям А. М. Василевского, Сталин сам давал многим военным операциям названия, активно участвовал в их планировании, а потом, как Верховный главнокомандующий, вел своих генералов к их победному завершению.

В чем же заключалось основное содержание операции «Монастырь» как важной составляющей части триединого замысла советской Ставки?

Во-первых, в передаче противнику тщательно продуманных, хорошо замаскированных дезинформационных стратегических данных советского командования. Повторим, на сообщение которых разрешение мог дать только Сталин. Доказать сегодня такую мысль достаточно несложно. Ведь ни Жуков, ни Василевский, ни Конев, ни тем более другие военачальники так до конца жизни ничего и не узнали об операции «Монастырь» и нигде не говорили о ней в своих воспоминаниях или выступлениях, никак не комментировали ее, и уж тем более не были причастны к разработке операции, а только строго ее реализовывали.