Линкоры в бою. Великие и ужасные - Александр Больных

В качестве дозорной завесы немцы развернули в Кильской бухте 9 эсминцев, рядом находились 3 легких крейсера. Еще несколько легких крейсеров и эсминцев могли быстро прийти к ним на помощь. Со стороны англичан главным действующим лицом должен был стать отряд коммодора Тэрвитта – 2 легких крейсера и 31 эсминец. А дальше начался бардак. Тэрвитт и командовавший подводными лодками коммодор Кийз запросили помощи Гранд Флита, но начальник Морского штаба адмирал Стэрди отказал, разрешив выслать только 2 самых слабых линейных крейсера «Инвинзибл» и «Нью Зиленд». Но когда командующий Гранд Флитом адмирал Джеллико узнал об этом, он немедленно приказал адмиралу Битти выйти в море с «Великолепными кошками» – линейными крейсерами типа «Лайон» – и догнать ушедшие корабли, а уже вслед Битти была отправлена эскадра легких крейсеров коммодора Гуденафа. После этого, немного поколебавшись, Джеллико и сам вывел в море свои 4 эскадры линейных кораблей. Так против желания Адмиралтейства началась крупная операция всего британского флота. При этом добрая половина ее участников даже не подозревала, что именно происходит, и не представляла, что следует делать. Лишь на следующий день Битти узнал, где находятся корабли Тэрвитта и что они делают, но зато ни Тэрвитт, ни Кийз так ничего и не узнали об истинном размахе операции.

Рано утром 28 августа уже на границе Кильской бухты Тэрвитт увидел смутные силуэты 3 четырехтрубных крейсеров, он запросил опознавательные, и выяснилось, что это были корабли Гуденафа. Сюрприз получился полный!

Видимость была плохой и не превышала 6 миль, первая встреча с немцами произошла примерно в 7.00, когда флагман Тэрвитта «Аретуза» заметил германский эсминец G-194. Тот сразу послал радиограмму, предупреждая командование о внезапно возникшей угрозе. Началась суматошная и беспорядочная схватка легких крейсеров и эсминцев, описывать которую мы не будем. Упомянем только пару интересных эпизодов. Например, мчавшиеся в тумане полным ходом крейсера Тэрвитта едва не вылетели на прибрежные скалы острова Гельголанд, они отвернули в самый последний момент. Затем британская подводная лодка Е-6 выпустила 2 торпеды по собственному легкому крейсеру «Саутгемптон», а тот в ответ попытался протаранить лодку. Оба промахнулись. Вконец запутавшийся Тэрвитт бросил 20 эсминцев (!) в торпедную атаку на поврежденный немецкий легкий крейсер «Майнц», а те сумели добиться целого одного попадания…

Именно растерянность Тэрвитта и стала причиной участия в бою линейных крейсеров. Столкнувшись в тумане с легким крейсером «Кельн», он ошибочно принял его за гораздо более сильный броненосный крейсер типа «Роон» и отправил любопытную радиограмму адмиралу Битти: «Я атакован большим крейсером. Почтительно прошу, если можно, меня поддержать. Я в сложном положении». Несчастный Битти, получив множество противоречивых радиограмм, совершенно не представлял, что именно происходит в районе Гельголанда. Единственное, что было понятно совершенно точно – корабли Тэрвитта находятся в опасности, и их надо выручать. В этот момент Битти со своими 5 линейными крейсерами находился в 40 милях к северо-западу от Гельголанда, где легкие силы англичан вели тяжелый бой. Адмирал колебался, пойти туда значило подвергнуть свои корабли серьезному риску: мины, подводные лодки и так далее. Он приказал Гуденафу выручать Тэрвитта, но существовала опасность, что их встретят 6 немецких крейсеров, в том числе броненосный. Но сам Битти вполне мог нарваться на вышедшие в море германские дредноуты, и все закончилось бы катастрофой.

Битти спросил командира «Лайона» капитана 1-го ранга Четфилда: «Как вы думаете, что нам следует делать? Я должен идти вперед и поддержать Тэрвитта, но, если я потеряю один из наших ценных кораблей, страна не простит меня». Четфилд уверенно ответил: «Конечно, мы должны идти», – однако позднее честно признался, что ему было жалко смотреть на адмирала, изнемогающего под гнетом тяжелой ответственности. В итоге Битти махнул рукой и в 11.35 приказал, повернув на юго-восток, дать ход 26 узлов. Через 10 минут скорость была увеличена до 27 узлов, и Битти радировал Тэрвитту: «Я иду на помощь», – но даже при такой скорости линейные крейсера могли появиться в районе боя не раньше чем через час.

Тем временем англичане сумели чуть ли не в последний раз продемонстрировать рыцарское отношение к противнику. После ожесточенного боя с крейсерами коммодора Гуденафа легкий крейсер «Майнц» получил тяжелейшие повреждения. «Состояние «Майнца» к этому времени было неописуемым. Верхняя палуба превратилась в настоящий хаос, обломки, пламя, ужасная жара, трупы, буквально все было покрыто зеленым и желтоватым осадком взрывчатки, которая давала удушающие газы», – писал один из английских офицеров. В 12.20 командир крейсера приказал команде покинуть корабль, а в 12.25 Гуденаф распорядился прекратить огонь. Через полчаса он приказал спустить шлюпки и спасать немецкую команду. Заметьте, британский командир отдает такой приказ, находясь всего лишь в 20 милях от главной базы немецкого флота! Коммодор Кийз на эсминце «Лурчер» вообще подошел к борту «Майнца» и снял с него 220 человек, причем одним из спасенных был сын адмирала Тирпица лейтенант Вольф фон Тирпиц. Кстати, и ранее британские эсминцы пытались спасать команды потопленных немецких кораблей. Но это произошло, повторим, в последний раз.

В 12.27 флагман Битти «Лайон» подошел к «Аретузе», которая кое-как отбивалась от немецких крейсеров «Страссбург» и «Кельн». Увидев нового противника, «Страсбург» сразу бросился наутек, но «Кельн» попался. Один из офицеров Тэрвитта писал: «Прямо впереди нас торжественной процессией, будто слоны среди своры тявкающих шавок, появились наши линейные крейсера. Какими могучими они выглядели, совершенно потрясающими! Мы нацелили их на наших последних врагов, и они вышли на поле боя. Мы пошли на запад, а они двинулись на восток, и вскоре мы услышали грохот их орудий».

Командир «Лайона» Четфилд вспоминал: «Башни развернулись, и в считаные мгновения немец получил множество попаданий тяжелыми снарядами. Он отважно отстреливался из 105-мм орудий, целясь в нашу боевую рубку. Можно было слышать, как крошечные снаряды бьются о броню, а осколки со свистом летят прочь. За пару минут «Кельн» превратился в руину».

Однако он сумел протянуть еще какое-то время, потому что тут из тумана прямо перед «Великолепными кошками» вынырнул старый немецкий крейсер «Ариадне», и Битти занялся им. Происходившее далее очень ясно продемонстрировало несостоятельность Битти как командира, которая была подтверждена в последующих боях. Хотя «Инвинзибл» и «Нью Зиленд», которые могли развить не более 25 узлов, отстали от новейших кораблей, мчавшихся со скоростью 28 узлов, Битти не позволил им заняться уничтожением «Кельна», а потащил дальше с собой. Всего 3 залпа понадобились англичанам, чтобы покончить с «Ариадне». Ужасный взрыв, масса пламени… и больше ничего. Так думали англичане, но на самом деле крейсер продержался на воде еще полчаса, прибывший крейсер «Данциг» снял с него команду, после чего «Ариадне» перевернулся и затонул. Очень советую запомнить эти события, ведь во время следующей мировой войны крейсерам не раз придется сражаться с линейными кораблями, но исход этих столкновений будет совсем иным.

Битти решил не рисковать слишком сильно и в 13.10, через 40 минут после появления в районе боя, скомандовал общий отход. На обратной дороге его линейные крейсера заметили потерявший ход «Кельн», который, однако, не спустил флаг. Снова обратимся к воспоминаниям Четфилда: «Адмирал приказал мне потопить его, и мы всадили в него два залпа из носовых башен. Он затонул кормой вперед». Битти приказал эсминцам сопровождения подобрать команду, но сообщение о появлении подводной лодки помешало этому. Через два дня немецкий эсминец подбирает единственного выжившего кочегара Адольфа Ноймана.