Ставка - измена Родине - Игорь Атаманенко

Все сомнения относительно того, является ли Толкачев двойным агентом или нет, мгновенно рассеялись, так как данные, которые он представил, были настолько секретны, что в штаб-квартире ЦРУ сразу поняли — КГБ никогда бы не рискнул их раскрыть.

В дальнейшем Хэттавэй лично курировал работу с Толкачевым. Факт, свидетельствующий о ценности поступавшей от него информации и о значении, которое придавалось американцами работе с ним.

Так начался для Толкачева «затяжной харакири», продолжавшийся семь лет…

«ПЕРВЫЙ ТАЙМ МЫ УЖЕ ОТЫГРАЛИ…»

5 марта 1978 г. в 10 часов вечера Гюлыннер, убедившись, что слежка за ним не ведется, из телефонной будки вблизи Большого театра позвонил Толкачеву домой и представился «Николаем» — так предложил Толкачев в записке от 1 марта, чтобы знать наверняка, что переданная им информация попала по назначению

В короткой беседе Гюлыннер в иносказательной форме заверил Толкачева, что «друзья» сделают все возможное и даже невозможное, чтобы обеспечить его безопасность. Придерживаясь избранной манеры разговора, разведчик добавил, что инструкции о предстоящих встречах Толкачев получит в ходе следующего телефонного разговора.

Увы, к вящему сожалению обоих, он состоялся лишь в августе, когда Управление, наконец, уладило все вопросы по организации работы с Толкачевым. Камнем преткновения, как это ни покажется странным, явились способы связи с ним.

Дело в том, что Хэттавэй настаивал на проведении личных встреч, в то время как Директор ЦРУ считал, что наиболее безопасным вариантом будут «безличные способы связи», то есть получение материалов от Толкачева и передачу ему инструкций надо осуществлять только через тайники. Сообщения агент должен будет наносить тайнописью, направляя их в разные почтовые адреса, контролируемые ЦРУ. Согласившись, в конце концов, с мнением патрона, Хэттавэй распорядился, чтобы Толкачева снабдили одноразовым шифровальным блокнотом с разными ключами для отдельного письма. Каждый ключ указывался открытым текстом в письме.

* * *

24 августа Гюльшнер позвонил Толкачеву по домашнему телефону. Узнав его по голосу, сказал: «В телефонной будке, что вторая слева от входа в ваш подъезд, вас ожидает пакет».

Сотрудники московской резидентуры из машин снимали видеокамерой, как худощавый невзрачного вида мужчина с портфелем в руке вошел в телефонную будку, нагнулся, ловко открыл и мгновенно закрыл портфель. Наблюдатели поняли, что тайник изъят.

Тайником служила испачканная рукавица строительного рабочего, в нее был вложен контейнер, где находились несколько разведывательных заданий, тайнописная копирка с инструкцией по ее применению, два письма безобидного содержания с адресами невинных получателей, одноразовый шифровальный блокнот с ключами и инструкцией. На оборотной стороне посланий Толкачев должен был разместить свои сообщения, исполненные тайнописью и зашифрованные с помощью шифрблокнота.

В сентябре все письма от Толкачева были получены и тайнопись успешно проявлена. По наличию внешних признаков эксперты ЦРУ установили, что письма вскрывались в отделе перлюстрации КГБ, но тайнопись выявить им не удалось.

Тайнописные сообщения агента содержали ценную разведывательную информацию о новых советских радарных системах воздушной разведки, об испытаниях новых авиационных радарных систем, а также о состоянии конструкторских работ по оружейно-поисковым системам для различных типов военных самолетов. В последнем письме Толкачев сообщил, что у него имеется «сенсационный подарок для друзей» — 91 страница секретных сведений, которые он хотел бы передать в ближайшее время.

«ТОЛЬКО РАЗ БЫВАЮТ В ЖИЗНИ ВСТРЕЧИ…»

Первая явка с Толкачевым состоялась морозным утром 1 января 1979 г. Гюлыннер, убедившись в отсутствии «хвоста», позвонил Толкачеву из телефона-автомата и обусловил время и место встречи. Попросил захватить с собой те самые, упомянутые в письме, «сведения на 91-й странице».

Издали завидев американца, Толкачев двинулся навстречу. После взаимных приветствий, он не без патетики представился: «Меня зовут Адольф Георгиевич Толкачев, я — ведущий специалист Советского Союза по аэронавигационным системам!»

Гюлыпнер поинтересовался, по каким признакам Толкачев смог выделить его в толпе, ведь они никогда не встречались. Сам-то разведчик, идя на встречу, не единожды просмотрел видеозапись, сделанную в августе прошлого года во время изъятия Толкачевым тайника. Тот живо отреагировал на вопрос, пояснив, что, во-первых, Гюлыпнер двигается уверенно, не качаясь, так как совершенно трезв, чего не скажешь об окружающих — ведь они всю ночь праздновали! Во-вторых, у американца, в отличие от прохожих, хорошо отглажены брюки. В-третьих… «Достаточно!» — произнес Гюлыпнер и, взяв Толкачева под руку, увлек его в сторону…

Явка проходила на аллеях Московского зоопарка и длилась более 40 минут. Толкачев вручил американцу исполненные от руки многочисленные записи, содержащие подробное описание особо секретных работ, которые он вел сам, а также математические формулы, диаграммы, осциллографические графики, характеристики точного оружия и электронных систем, диаграммы и выписки из официальных документов. Гюлыпнер передал Толкачеву дополнительное разведывательное задание и 500 рублей «на карманные расходы». Прощаясь, Гюлыннер поздравил Толкачева с Новым годом и с приобретением нового имени — псевдонима «Сфиэ» (Sphere). (В последующем для пущей зашифровки агенту будет присвоен еще один псевдоним — «Победитель» (Vanquish.) На что Толкачев, находясь в крайне возбужденном состоянии, ответил: «Не просто с Новым годом, а с наступлением новой эры в моей личной жизни!»

На имя адмирала Тернера Хэттавэй немедленно отбил телеграмму-молнию, которая заканчивалась словами: «Сэр, новобранец с головой окунулся в ледяные воды шпионажа, а спасательный круг — в наших руках…»

Директор удовлетворенно потер руки — в пантеоне шпионов-инициативников появилась новая фигура — и распорядился зачислить его в категорию «особо ценных источников».

КТО ВЫ, МИСТЕР ТОЛКАЧЕВ?

Задолго до того, как произошла первая встреча Гюльшнера с Толкачевым, рукописные листы, брошенные им в посольские автомашины, были переданы в Отдел технического обеспечения (ОТО) ЦРУ для проведения графологической экспертизы и анализа. В мае 1978 г. шефу ЦРУ были доложены их результаты, где, в частности, отмечалось: «Автор — волевой, целеустремленный, очень упрямый и чрезвычайно трудолюбивый человек. Дисциплинированная и весьма требовательная к себе и к окружающим личность. Его интеллектуальный уровень много выше среднего. Он наблюдателен и аккуратен, уделяет много внимания деталям. Он — разумно организованная персоналия и со временем способен стать полезным и разносторонним источником. Вместе с тем, присущая ему амбициозность и излишняя самоуверенность могут подтолкнуть его к совершению неблагоразумных или непродуманных действий».

В последующем, в ходе явок с Джоном Гюлыинером, Толкачев представил письменную информацию о себе и своей семье.

Родился он в 1927 г. в Актюбинске, спустя два года был перевезен на постоянное жительство в Москву. О своих родителях он ничего не сообщал, упомянул лишь брата Юрия, работавшего механиком на железной дороге. Его жена Наталья Ивановна, в девичестве Климантович, родилась в 1935 г., работает ведущим инженером в одном с ним институте, являясь «специалистом по антеннам». Ее мать якобы была казнена в 1938 г., но причины ему неизвестны. Отец жены провел несколько лет в трудовых лагерях как «враг народа». После освобождения в 1956 г. он вскоре умер.