Карфаген атакует - Алексей Живой

— Кричи, кричи, — разрешил Федор, оглядевшись по сторонам и осторожно приближаясь, — пусть они знают, что ты у нас в руках.

Они находились в глубине широкого круглого зала, где кроме сундуков с золотом на деревянном полу, располагалась огромная, грубо сколоченная из мощных досок кровать вождя, похожая на широкий плот. Поодаль стоял такой же массивный стол, на котором виднелись остатки ужина и три широких оплывших свечи. Из мебели имелся низкий шкаф в дальнем углу и четыре крепких стула. А также небольшая тумба и стоявший на ней почти прямоугольный кожаный предмет. По виду — не то небольшой саквояж, не то кожаный баул странной для этого времени формы.

Половину досок перекрытия скрывал ковер грубой работы. Напротив окон-бойниц горел камин, распространяя тепло. Кроме свечей на столе, чадили несколько факелов, закрепленных в специальных отверстиях на стене. Там же, на стенах, художественно размещались шкуры и головы убитых животных, а также другие охотничьи трофеи вождя. Бежать ему было некуда. Дверь заблокирована. Пролезть в узкое окно не представлялось возможным. И он это понимал. Но страха загнанного в угол зверя в его глазах Федор не заметил. То ли вождь на своих надеялся, то ли смерти не боялся.

— А вот меч лучше опустить, — обронил Федор, видя, что вождь размахивает им из стороны в сторону, стараясь не подпустить его ближе, — лучше сам положи, а то хуже будет.

Но вождь Федора не понял и бросился в атаку, рубанув мечом сверху вниз. Федор принял удар щитом, но ответного не нанес. Даже отступил на шаг. Знатный васкон издал победный клич и снова рассек воздух над головой командира разведчиков — морпех еле увернулся. Вождь напал еще, а затем еще раз, отогнав Федора к стене, где горел один из факелов.

— Ишь, прыгучий какой, — пробормотал Федор, прикрываясь щитом и выжидая нужный момент. Он уже давно мог бы уложить наповал этого обезьяноподобного воина, вооруженного только мечом, но хотел взять его живьем, чтобы предъявить вместе с захваченным золотом Магне или Акрагару в том случае, если им удастся выбраться из этой западни живьем. По поводу того, что операция закончится совсем не так, как он сланировал, сомнений у Федора уже не было. Не свезло.

Гарут, а в этом Федор тоже не сомневался, опять издал боевой клич и ринулся на морпеха. Удар — из камня над головой посыпались искры. Еще удар и щит завибрировал, едва не расколовшись. «Ну, все, — решил Федор, — хватит прыгать да уклоняться».

Шагнув вперед, морпех отвел очередной удар щитом и резко пнул по выставленному вперед колену противника. Вождь взвыл от боли, но меча не выпустил, лишь чуть отвел в сторону. Этого хватило. Улучив момент, Федор с размаху двинул вождя рукоятью фалькаты в челюсть. На этот раз Гарут покачнулся, отлетел на несколько метров назад, споткнулся об ножку стула и растянулся на полу, выронив меч. Федор одним прыжком оказался рядом и, на всякий случай, вмазал тому в незащищенный пах, вероятно, слегка повредив мужское достоинство вождя. Гарут согнулся, застонал и больше уже не помышлял о сражении.

— Свяжите его, — приказал Федор возникшему рядом бойцу с мечом и бросился на лестницу.

Там бой тоже подходил к концу. Из нападавших васконов трое были убиты лучниками наповал. Их трупы лежали на самом верху лестницы со стрелами в груди. Еще двое оказались зарублены мечами в схватке. Оставшиеся прыгали по каменным ступеням между поверженными товарищами, отбиваясь от наседавших карфагенян. Но вскоре их искромсали прямо на глазах у Федора.

Среди карфагенян тоже не обошлось без потерь. Васконы закололи одного мечника и ранили самого Летиса стрелой в бедро. У васконов, как выяснилось, в этой схватке также участвовал лучник. К счастью, дуэль между стрелками быстро закончилась в пользу пунийцев. Но друг Чайки пострадал, и это сильно осложняло ситуацию.

— Как ты? — спросил Федор, приблизившись к истекавшему кровью Летису, сидевшему, привалившись к каменной стене башни.

— Отлично, — пошутил Летис, но по его лицу легко читалось, что боль была нестерпимой. — Ерунда, слегка зацепили.

Он вдруг резким движением попытался выдернуть стрелу, но только обломал древко и застонал.

— Не трогай! — прикрикнул на него Федор и, повернувшись к стоявшим рядом бойцам, приказал. — Тащите его в зал. Сейчас я посмотрю.

И пока стиснувшего зубы Летиса перетаскивали в зал васконского вождя, лежавшего в углу связанным и поскуливавшего, Федор, прихватив Урбала и двух лучников, отправился к вершине башни, осмотреться.

Когда разгоряченный морпех, переступив через трупы васконов, шагнул на верхнюю площадку башни, его, заставив вздрогнуть, толкнул в грудь холодный порыв ветра. Осторожно, чтобы его не заметили лучники врага, приблизившись к зубчатому парапету, Чайка окинул взглядом поле боя. Лучников врага до рассвета опасаться не стоило — финикийцы оказались в самой высокой точке обороны васконов, луна не проглядывала, а на фоне черного неба солдаты Карфагена были незаметны. Но береженого, как известно, бог бережет.

Спрятавшись за массивным зубцом башни, Федор посмотрел вниз. Там раздавались крики горцев. По двору и стенам носились люди с факелами. Несколько человек стояли внизу, под окном плененного вождя, оживлено жестикулируя. Особенно много их толклось на стене, рядом со внешним входом в башню, куда сейчас васконы подтаскивали длинную балку, решив использовать ее как таран. К счастью, дверь отличалась массивностью и надежностью — это Федор успел заметить — и какое-то время могла выдержать даже без дополнительных подпорок. С другой стороны башня примыкала к добротному каменному строению, похожему на казармы для солдат.

Там, где карфагеняне проникли в крепость, тоже толпились васконы. Это были в основном лучники, обстреливавшие зажигательными стрелами обнаруженную переправу. Федор даже услышал скрип опускаемого моста, и скоро в направлении перекинутой над бурным потоком лестницы двинулся отряд васконов.

— Хана нашим ребятам, — резюмировал Федор, — если не успеют убраться на тот берег.

Стоявший рядом Урбал промолчал. Ему тоже было все понятно.

— Ладно, — продолжал рассуждать вслух командир разведчиков, разглядывая крыши амбаров, казарм и других крепостных строений, — вождь и золото у нас. Надо думать, как дожить до утра.

Некоторое время он молчал.

— Слушай, Урбал, — наконец прервал тишину Федор, протянув руку вперед после того, как закончил осматривать амбары, — как думаешь, вон тот сарайчик соломой покрыт или чем потверже? Кажись, соломой. Смогут его твои лучники запалить?

Урбал присмотрелся, осторожно высунувшись между зубцами.

— Попробовать можно, — после небольшой паузы ответил финикиец.

— Вот и отлично, — решил Федор, — я пошел вниз, займусь там обороной нижнего яруса и Летисом, а ты распорядись тут.

Он замолчал на мгновение, приглядываясь к стоявшим чуть поодаль бочкам и каким-то бухтам веревок. Верхняя площадка башни была большой и широкой.

— Да осмотрись, — добавил морпех, — может, что дельное здесь найдешь. Пригодится. Тех, кто нам дверь ломает, тоже усмирить надо. Хорошо бы их отсюда чем-нибудь припечатать. А не то, в самом деле, разломают.