Исповедь «святой грешницы». Любовный дневник эпохи Возрождения - Лукреция Борджиа

Стоило мне вернуться в Рим, как, несмотря на все опасности, исходящие от Борджиа, и все страшные слухи о нашей семье, выстроилась очередь из желающих предложить мне замужество. Понимая, что отец не отступит, да и сама, решив переменить судьбу, я поставила отцу два условия: я уеду к мужу и буду выбирать из предложенных мне кандидатур сама! В ответ отец только вздохнул и поставил свои два условия: мой сын Родриго хотя бы на первое время останется в Риме, и я не буду выбирать слишком долго, чтобы не состариться в невестах.

Первыми, как ни странно, прибежали вчерашние враги. Выйти замуж за двоюродного брата нового французского короля я отказалась не потому, что его родственник совсем недавно топтал землю Италии, а солдаты разорили дом моей мамы в Риме, а из-за его требования колоссального приданого. Жениться на мне из-за огромного приданого (Сиены), совершенно не интересуясь мной самой! К тому же Людовик де Линь так спешил, что не дождался даже окончания моего траура по Альфонсо Арагонскому.

Колонна и Орсини я тоже отвергла, помня о том, что вражда такого супруга с Чезаре будет постоянно отравлять мне жизнь.

А вот когда отец завел разговор о наследнике Феррары и Модены Альфонсо д’Эсте, согласилась почти не раздумывая. Феррара казалась мне спасением от прошлого и от моей семьи тоже. Я больше не желала жить с мужем в Риме, опасаясь еще какой-нибудь выходки моих братьев или нового развода.

Семья д’Эсте связана с домом Сфорца, ведь сестра Альфонсо Беатриче д’Эсте была женой Лодовико Сфорца, знаменитого Моро, а сам Альфонсо д’Эсте женат на дочери Галеаццо Сфорца Анне. Бедняжка умерла при первых родах. Но я не боялась этой связи, не боялась и репутации герцога Феррарского как сурового старика, а самого Альфонсо как любителя крепких простолюдинок, литейного дела и независимости. Моя любовь умерла вместе с моим вторым мужем Альфонсо Арагонским, мое предпочтение Борджиа всему остальному миру – тогда же, и я надеялась стать д’Эсте и стать недосягаемой для Чезаре.

Я согласилась на брак, но поставила условие, что получу право обсуждать свой брачный договор с представителями Феррары. Это изумило д’Эсте и заставило папу довольно хмыкнуть, а Чезаре почему-то рассмеяться. Много позже я поняла почему – герцог Валентинуа надеялся, став герцогом Романьи и соседом Феррары, прибрать к рукам и ее.

Но тогда я об этом и не помышляла.

Мама дала мне очень хороший совет: если хочешь действительно стать д’Эсте, на переговорах отстаивай интересы своего будущего мужа, а не своего отца. Я так и поступила, теперь отец уже не хмыкал, а только качал головой. Да, я добивалась этого брака, мне уже не тринадцать, я понимала, что никакой любви в столь сложном браке ждать не стоит, но понимала и то, что мне нужно стабильное положение подальше от Рима.

В дело снова вмешалась политика.

Во Франции новый король, Людовику XII тоже не терпелось завоевать Неаполитанское королевство, уже не имевшее сил сопротивляться. Чтобы без потерь пройти к Неаполю, король Франции с готовностью отказался от мысли выдать замуж за Альфонсо д’Эсте Луизу Савойскую, которую сватали моему нынешнему супругу. Папа Александр согласился на проход французских войск и не препятствовал им, мало того, Чезаре отправился помогать королю Людовику свергать дядю своей любовницы Санчи. Такова политика, сегодняшний друг, родственник или любовник завтра может оказаться врагом и даже бросить тебя в темницу.

Санчу посадили в тюрьму, с удобствами и служанками, но действительно в подземелье замка Ангела. Я не стала заступаться за свою бывшую подругу, но не потому, что тоже считала ее врагом, просто узнала, что даже после убийства Альфонсо Арагонского она снова спит с Чезаре! В то время, когда я лила слезы и тосковала в Непи, Санча развлекала в постели брата своего мужа, убийцу собственного брата! Поистине, есть люди, для которых не существует ничего святого.

Позже ее выпустили и даже отправили в Неаполь, где Санча нашла нового любовника, не будучи разведенной с Джоффре.

Меня не удивляет, что сейчас она больна, как и Чезаре, нельзя быть столь неразборчивой. Надеюсь, Господь простит ее прегрешения.

Из-за слухов, пущенных Джованни Сфорца, и множества других, не имевших право быть, я казалась будущему мужу и его сестре надменной Изабелле д’Эсте маркизе Мантуанской совершенно неподходящей партией. Говорят, Альфонсо даже заявил, что лучше женится на Луизе Савойской против воли короля Людовика, чем на женщине, бывшей любовницей собственного отца и братьев, позорно разведенной и виновнице убийств двух любивших ее людей. Что я могла ответить? Что Джованни Сфорца, распустивший слухи об инцесте, лжет? Что я не виновата в убийстве мужа, которого очень любила? Что не знаю, кто придумал убийство моим братом Педро Кальдероне у Святого престола, ведь Кальдероне был выловлен в Тибре, как и многие до него?

Мне требовалось ходить по Риму, терзая свою обнаженную плоть плетьми и кричать о своей невиновности, или уйти в монастырь? Последнее я совершила бы с удовольствием, но ведь и монастырям не нужна грешница, там ждут невинных дев. Я не святая, я совсем не святая, грешна, возможно, более других, но обидно, если тебе приписывают вину в том, в чем не виновата.

И я решила защищаться, но не ложью о своих обидчиках, это бессмысленно. Я поняла, что до тех пор, пока все будут помнить только то, что я Борджиа, дочь папы Александра и сестра Чезаре и Хуана, я никогда не отмоюсь от потоков грязи и сплетен. Любая ложь, какой бы грязной и немыслимой она ни была, будет подхвачена и раздута, в нее поверят. Единственный выход – уехать как можно дальше и, сцепив зубы, вынести все обиды и оскорбления, которые последуют, но доказать, что я, Лукреция Борджиа, вовсе не чудовище и не столь великая грешница, что на мне опасно жениться.

Феррара казалась лучшим выходом, и я старалась добиться этого брака.

Мы вели переговоры о приданом и возможных послаблениях в ежегодных выплатах герцогства в папскую казну. Я последовала мудрому совету своей мамы и старалась добиться как можно больших уступок для своего будущего мужа, вызывая у его представителей опасливое недоумение.

Отцу объяснила просто: я забочусь о будущем своих детей и его внуков и выторговываю условия не для себя, а для своей будущей семьи. Отец долго рассматривал меня, а потом только покачал головой, мол, я удалась в свою мать…

Все условия феррарской стороны были выполнены, мое приданое оказалось просто сказочным, герцог получил большие послабления и многое другое, в том числе кардинальство Ипполито д’Эсте.

И все равно Альфонсо не желал жениться! Только заявление его отца Эрколе д’Эсте герцога Феррарского, что если сын отказывается, то он женится на мне сам, привело Альфонсо и его сестру Изабеллу в чувство, видеть меня в качестве мачехи они хотели еще меньше, чем в качестве жены и невестки.

Когда договор был уже почти согласован, произошло еще одно событие, упомянуть о котором я не могу, но не потому, что желаю похвастать.

Чезаре отправился в Неаполь свергать короля Федерико, а папа Александр усмирять владельцев земель в Лацио, решивших воспользоваться отсутствием Чезаре.