Морально-боевое состояние российских войск Западного фронта в 1917 году - Михаил Смольянинов

Провал июньского (1917 г.) наступления русских войск на Юго-Западном фронте, одной из основных причин которого было разложение русской армии, антиправительственная вооруженная июльская демонстрация рабочих и солдат в Петрограде заставили Временное правительство и Верховное командование перейти к политике жестких мер. Уже 4 июля А. Ф. Керенский, находившийся в поездке по Юго-Западному фронту, узнав о событиях в Петрограде, в телеграмме министру-председателю Временного правительства Г. Е. Львову потребовал решительного прекращения всех выступлений и военных мятежей, разоружения бунтующих частей и предания суду «всех зачинщиков и мятежников»^[205]. 6 июля Временное правительство приняло постановление о наказаниях за призыв к невыполнению распоряжений власти, в соответствии с которым виновные в призыве военнослужащих к невыполнению действующих законов и распоряжений военных властей во время войны подлежали наказанию, как за государственную измену^[206]. 7 июля в соответствии с постановлением Временного правительства Военный министр А. Ф. Керенский издал приказ об аресте и немедленном предании суду «всех лиц, ведущих агитацию с призывами к насилию, свержению Временного правительства, дезорганизации армии, а также агитирующих против наступления и призывающих к неповиновению приказам начальства». Кроме того, он предлагал «немедленно прекратить» издание в действующей армии «Правды», «Окопной правды», «Солдатской правды» и других большевистских газет^[207].

9 июля занявший после выхода из состава Временного правительства Г. Е. Львова пост министра-председателя А. Ф. Керенский, совместно с Верховным главнокомандующим генералом А. А. Брусиловым отдали приказ главнокомандущим фронтами о принуждении к повиновению в войсках силой оружия. «При всяких попытках к неисполнению приказов командного состава, касающихся боевой подготовки войск и боевых распоряжений, виновные, как отдельные чины, так и целые войсковые части, – говорилось в приказе, – должны немедленно приводиться к повиновению не стесняясь применением оружия»^[208]. Приказ предписывалось немедленно объявить всем войсковым частям и приводить в исполнение без малейших колебаний. При этом вменялось в обязанность главнокомандующим «категорически разъяснять войскам и комитетам о недопустимости обсуждения комитетами и вмешательства последних в распоряжения командного состава», – боевые, по подготовке войск, смены и назначения начальников.

Приказом Верховного главнокомандующего А. А. Брусилова от 10 июля в войсковых частях и районах, подчиненных командующим армиями в период боевых действий, запрещалось проведение митингов и общих собраний. В случае же попыток собрать таковые предписывалось «считать их незаконными сборищами, направленными против родины и свободы, и рассеивать их силой оружия»^[209]. Данное запрещение считалось боевым приказом, не подлежащим обсуждению.

12 июля постановлением Временного правительства Военному министру и управляющему Министерством внутренних дел было дано право закрывать «повременные издания, призывающие к неповиновению распоряжениям военных властей и к неисполнению воинского долга и содержащие призывы к насилию и гражданской войне, с одновременным привлечением ответственных редакторов к судебной ответственности»^[210].

Постановлением Временного правительства от 12 июля для военнослужащих на фронте за военную и государственную измену, за побег к неприятелю, бегство с фронта, уклонение от сопротивления противнику, а также за подговор и подстрекательство к этим действиям и насильственные действия по отношению к начальникам, сопротивление исполнению их боевых приказаний и распоряжений, была введена смертная казнь. Для рассмотрения дел «о важнейших преступлениях» при дивизиях учреждались военно-революционные суды^[211].

12 июля Верховный главнокомандующий генерал А. А. Брусилов издал приказ № 613, направленный на борьбу с революционным движением в армии. «События на фронте требуют незамедлительного принятия самых решительных мер для спасения армии от внутреннего развала и для поднятия ее боеспособности», – говорилось в приказе^[212]. От всех начальников требовалось «приложить все усилия для поднятия должного авторитета командира». Подчиненным и комитетам предписывалось оказать им в этом поддержку и содействие.

Приказом категорически запрещалось комитетам вмешиваться в оперативно-боевую деятельность командного состава, проведение митингов и общих собраний войсковых частей во время подготовки к боевым операциям и их проведения, обсуждение приказов и распоряжений. Запрещалась всякая агитация «левых» и «правых» политических партий, направленная против порядка и распоряжений властей. Лиц, призывающих к неповиновению начальству и его распоряжениям, предписывалось «немедленно арестовывать и предавать суду как изменников»^[213].

Войскам предписывалось «восстановить силу боевого фронта», для чего «немедленно приступить к самым энергичным работам» по укреплению позиций, поднятию боеспособности путем усиленных строевых и тактических занятий. Приказы начальников, касающиеся укрепления позиций и ведения занятий, требовалось рассматривать как боевые и не допускать их обсуждения в комитетах. Начальников, оказавшихся непригодными управлять войсками, предписывалось удалить, а виновных в послаблении воинской дисциплины и бездеятельных – предавать суду, заменяя их решительными, мужественными, с сильной волей и решимостью брать на себя ответственность^[214].

Приказы Военного министра и Верховного главнокомандующего в установленном порядке доводились до войск. На Западном фронте они встретили неоднозначное к себе отношение среди солдат и командно-офицерского состава. Последние в основном своем большинстве видели в этих мерах путь к восстановлению дисциплины и боеготовности войск и отнеслись с одобрением к ним, с готовностью приступили к их осуществлению. Солдаты же и демократически настроенные офицеры видели в этих мерах возвращение старого режима, восстановление старых порядков в армии и ликвидацию демократических свобод, во многих случаях оказывали упорное сопротивление их осуществлению. Такие факты, например, имели место при попытке командования создать дисциплинарные и военно-революционные суды в 18-м пехотном Вологодском полку 2-й армии, во 2, 3, 5, 8, 61-м Сибирских стрелковых полках 1-го Сибирского корпуса, 175-й пехотной дивизии 38-го армейского корпуса 10-й армии^[215], других частях и соединениях фронта. Солдаты, считая суды репрессивными органами, отказывались их создавать.