Воздушная война в небе Западной Европы - Майлз Трипп

После еды Джордж достал колоду карт. «На сто пенсов», – сказал он и сел напротив Леса. Моим партнером стал Гарри.

Мы играли в течение приблизительно двух часов, когда какой-то летчик начал писать мелом на доске объявлений. Он написал: «Инструктаж отложен до 24.00, до полуночи».

Вскоре после этого раздался телефонный звонок и всем экипажам посоветовали лечь спать и ждать раннего подъема.

Мы пришли в барак и частично разделись. Чулки Одри были предметом грубых шуток, пока Рей не выключил свет.

Дверь барака распахнулась, сверкнул луч света, и чей-то голос прокричал с садистской радостью того, кто уполномочен нарушать тишину: «Подъем, подъем!» «Сейчас двенадцать двадцать, – произнес голос, – а инструктаж в час».

Дверь захлопнулась. Пол храпел.

Мы пострадали от внезапного вторжения, почему же Пол не должен был также пострадать? Лес подошел к голове, а Джордж к ногам его кровати. Раз, два, три!..

– Какого дьявола! – раздался крик из одеяла, извивавшегося на полу.

– Через десять минут мы должны идти, – объявил Лес.

Из груды постельного белья высунулась голова Пола, его волосы топорщились, как у франта.

– Пошли вы... – сказал Пол.

Придя в комнату для инструктажей, мы узнали, что сегодня это был Хохенбудберг^[108], городок на железной дороге между Дуйсбургом и Крефельдом, цель налета заключалась в том, чтобы уничтожить подвижной состав и блокировать пути, ведущие в Клеве, к точке, в которой заканчивалась линия Зигфрида^[109]. Офицер разведки сообщил нам, что настойчивые атаки сортировочных станций и железных дорог практически полностью сковали немецкую армию. Транспортная система Третьего рейха была в хаосе. Безнадежно дезорганизованная Германия лежала между стальными тисками союзнических войск на Западе и сокрушительной приливной волной русских войск на Востоке.

Нас не тревожили грандиозные планы разгрома врага; все, что касалось нас, так это то, что мы должны были выполнить еще десять вылетов и благополучного вернуться из десятого.

Время взлета было перенесено с 2.15 на 3.00. Мы курили и перебрасывались словами. Взлет был отсрочен еще на полчаса, и к тому времени, когда в 3.45 мы все же взлетели, то находились в такой прострации, что это прошло так, словно мы никуда и не летели.

Вылет прошел довольно серо, и после завтрака я лег спать, но перед тем, как лечь, снял чулки Одри и скатал их в клубок.

Днем в барак вошел Диг и разбудил нас. Когда все окончательно проснулись, он сел на край кровати, зажег сигарету и начал:

– Вы не ожидали подобного.

Все молчали.

– Сегодня из штаба группы пришла новая директива. Она вносит поправки в приказ о продлении срока тура до тридцати пяти вылетов. Теперь приказ такой – «сорок вылетов над вражеской или оккупированной противником территорией».

Гробовую тишину нарушил Джордж:

– Но это означает, что нам остается выполнить четырнадцать вылетов! Мы отброшены в положение, в котором были два месяца назад!

– Верно, напарник.

– Мы не выполним их, – сказал Джордж. Он произнес это с такой убежденной безысходностью, что она эхом откликнулась в каждом из нас^[110].