Религия древних кельтов - Джон Арнотт Маккалох

Мерлин, или Мирддин (Myrddin), появляется в романах как великий маг, которого в конце концов одолела Владычица Озера, и у Джеффри является сыном таинственного невидимого персонажа, который посещает женщину, и, наконец, приняв человеческую форму, рождает Мерлина. Как сын, который никогда не имел отца, он был выбран в качестве жертвы при закладывании фундамента для башни Вортигерн ее магами, но он показывает их неправоту и доказывает, почему башня никогда не может быть построена, а именно – из-за драконов в расположенном ниже пруду. Затем следуют его пророчества относительно драконов и будущего страны, и история перемещения им из Ирландии Танца Гиганта, или Стоунхенджа, к его нынешнему месту, – этиологический миф, объясняющий происхождение огромного круга камней. Его описание того, как гиганты использовали воду, которой они омывали камни, для исцеления от болезни или ран, возможно, указывает на существовавший ритуал исцеления, связанный с этими мегалитами. Наконец, мы слышим, как он совершил магическое превращение страдающего от любви Утера и его доверенного персонажа Улфина, а также самого себя^[18]. Здесь он фигурирует как некто больший, чем идеальный маг, – возможно, как древний бог, подобный ирландскому «богу друидов». Профессор Рис считает его кельтским Зевсом или Солнцем, потому что последние легенды сообщают о его исчезновении в стеклянном доме в море. Стеклянный дом – это пространство света, путешествующее вместе с Солнцем (Мерлином), в то время как Владычица Озера, которая ежедневно приходит, к радости Мерлина, в его заколдованную темницу, – это богиня рассвета. Стоунхендж был, вероятно, храмом этого кельтского Зевса, «чье позднее легендарное «я» мы имеем в Мерлине». Однако мифологическое истолкование таких поздних романтических эпизодов и этиологического мифа более чем сомнительно. Солнце никогда не было пленником рассвета. Мерлин и его стеклянный дом исчезают навсегда, но Солнце вновь появляется каждое утро. Даже самая поэтическая мифология должна соответствовать до некоторой степени фактическим явлениям, но этого нельзя сказать о приемах подобного мифологического истолкования. Если Мерлин вообще принадлежит языческому периоду, то он был, вероятно, идеальным магом или богом магов, известных, возможно, в саге об Артуре, как и в более поздних романах, и ему приписывалось таинственное происхождение и одинаково таинственный конец, описанный многими различными способами.

Хвастливый Кей из романов встречается уже в «Кулвихе», в то время как у Джеффри он – сенешаль. Более благородные черты Артура появляются в позднеуэльской поэзии; он – могущественный воин, борющийся даже против сотни человек, хотя его способности как выпивохи тоже велики. Здесь также оплакивается его смерть. Поэтому, возможно, он был богом войны: ярость в сражениях поэтически описана в любопытном отрывке из «Кулвиха»: «Его дыхание сохранялось под водой девять дней и девять ночей. В течение такого же периода времени он мог оставаться неподвижным. Никакой врач не мог исцелить рану от его меча. Когда он был в хорошем расположении духа, он мог сделать себя таким же высоким, как самое высокое дерево в лесу. А когда шел самый сильный дождь, независимо от того, что он нес, он оставался сухим выше и ниже рук на расстоянии вытянутой руки, столь великим был его собственный жар. Когда было очень холодно, он был как пылающее топливо для своих спутников»^[19]. Это почти напоминает облик Кухулина в ярости сражения. В одной любопытной поэме Гвенифар (Гиневр) превозносит его мастерство, так же как вышеупомянутый воин превозносит мастерство Артура, а в «Кулвихе» и в других местах между этими двумя происходит вражда. Возможно, это указывает на Кея, бывшего богом племен, враждебных племенам, у которых Артур был героем.

Мабон, один из героев Артура в «Кулвихе» и во «Сне Ронабви», имя которого – от «маб» («мап») – означает «юноша», возможно, был эквивалентен богу Мапонусу, приравниваемому к Аполлону в Британии и Галлии как бог целительных источников. Его мать звали Модрон, – это местная форма Матроны, речной богини и, вероятно, одной из Матерей-богинь, как подразумевает ее имя. В «Триадах» Мабон – один из трех выдающихся заключенных Придейна. Чтобы получить его помощь в охоте на волшебного кабана, нужно было найти его темницу, и это было сделано сказочными животными, при этом слова, которые они говорят, свидетельствуют об огромной продолжительности его заключения, что, возможно, намекает на его бессмертие. Но считается также, что он умер и был похоронен в Нантле, который, подобно Глочестеру, был местом его заключения, – видимо, местом широкого распространения его культа^[20].

Если рассматривать в целом различных богов и героев бриттов, то они похожи на ирландских божеств, которые позже рассматривались как смертные, маги и феи. Они связаны с Элизиумом, они – владыки плодородия и роста, моря, искусства, культуры и войны. Выдающееся положение некоторых богинь, возможно, связано, как в Галлии и Ирландии, с их превосходством и независимостью. Подобно божествам Галлии и Ирландии, божества Уэльса были главным образом местными по характеру, и только в некоторых случаях их культ имел более широкую популярность.

Некоторые бриттские боги, которые упоминаются в надписях, могут отождествляться с некоторыми из только что рассмотренных: Ноденс – с Нуддом или Ллудом, Беленос – с Белиносом, или Бели, Мапонус – с Мабоном, Таранос (только в континентальных надписях) – с Тараном, упоминаемым в «Кулвихе». Другие упомянуты в классических сочинениях: Андраста, богиня победы, кому молилась боудикка; Сул, богиня горячих источников, приравниваемая к Минерве в Бате. В надписях также упоминаются Эпона, богиня лошадей; Бригантия, возможно, форма Бригит; Белесама (Мерсей у Птолемея), богиня в галльских надписях. Другие сочинения упоминают о группах богинь, о Матерях-богинях. Некоторые боги приравниваются к Марсу: Камулос, известный также и на континенте, и, возможно, это та же личность, что и Кумал, отец Фионна; Белатукадрос, «достойный в резне»; Коцидий, Коротиак, Барекс и Тотатис (возможно, это Тевтат Лукана). Другие приравниваются к Аполлону как богу исцеления: Анекстиомар, Граннус в Муссельбурге и во многих континентальных надписях), Арвал, Могонс и т. д. Большинство из них и многие другие, обнаруженные на отдельных надписях, были, вероятно, местными по характеру, хотя некоторые, встречаясь также и на континенте, достигли более широкой известности. Но некоторые из надписей, относящиеся к последним, могут быть обязаны своим существованием галльским воинам, расквартированным некогда в Британии.