Танковые асы Сталина - Михаил Барятинский

Советские танкисты вступили в бой уже в первые часы Великой Отечественной войны.

Так, уже 22 июня 1941 года немецкие танки переправились на правый берег Немана в районе Алитуса. Здесь их встретили части 9 и 10-го танковых полков 5-й танковой дивизии 3-го механизированного корпуса Прибалтийского Особого военного округа, спешно выдвинутые в этот район. Из-за неувязки действий и плохой разведки подразделения танковых полков выходили в район боя несогласованно. Первым вышел к мостам 2-й батальон 9-го танкового полка (командир батальона старший лейтенант Вержбицкий), атаковавший переправившиеся подразделения 7-й немецкой танковой дивизии. Чуть позже атаку 2-го батальона поддержал и 1-й батальон, имевший 24 танка Т-28. Из-за того, что эти машины были сильно изношены и практически не имели моторесурса, они использовались для ведения огня с места. Благодаря успешным действиям 9-го танкового полка 5-й танковой дивизии движение немцев через северный мост было приостановлено. В ходе этого боя экипаж танка сержанта Макагона подбил 6 танков противника. Однако и свои потери были значительными: из 24 Т-28 – 16, из 44 Т-34 – 27, из 45 БТ-7 – 30.

Другое соединение ПрибОВО – 28-я танковая дивизия 12-го механизированного корпуса (командир – полковник И.Черняховский, впоследствии – генерал армии, командующий 3-м Белорусским фронтом) – во второй половине дня 23 июня, совершив форсированный 50-км марш, вышло в исходный район для наступления. После заправки горючим части дивизии продолжили марш в ожидании встречного боя, продвигаясь на Калтыненяй. В это время они были обнаружены авиацией противника и подверглись бомбежке, в результате которой из строя вышли 10 боевых машин. Одновременно были обнаружены танковые и моторизованные колонны немцев, двигавшиеся вдоль Шяуляйского шоссе. В первой линии шли средние танки Pz.IV. Полковник Черняховский, не дожидаясь подхода частей 202-й мотострелковой дивизии и действуя без своего мотострелкового полка, принял решение атаковать противника одними танками головного 55-го танкового полка: с фронта – 30, а с фланга – 17 машинами. В самом начале боя, при встречном выдвижении танков, немцам удалось сжечь два танка БТ– 7 и три – Т– 26. Сам комдив в это время, находясь непосредственно в боевых порядках, руководил боем из своего командирского БТ-7.

Быстро маневрируя в складках местности и уклоняясь от огня немецких танков, БТ-7 Черняховского сближался с противником. В перископ башни комдив увидел, как немецкий Pz.IV примерно с 800 м зажег танк БТ-7. Развернув башню, командирский танк выстрелил – рикошет. Тогда, обойдя немецкий танк с фланга, с дистанции 400–500 м БТ-7 Черняховского зажег его. Одновременно БТ-7 сержанта Карло аналогичным образом подбил еще два Pz.IV. Черняховский тут же по радио отдал приказ командиру полка майору С.Онищуку: «Перед тобой немецкие T-IV. Правильно используй местность, подпускай их на 300–400 м и бей в борта! В борта!» Части 28-й танковой дивизии в этом бою отбросили противника на 5 км и уничтожили 14 танков, 20 орудий и до батальона пехоты противника. Потери полка составили 13 танков. В этом бою геройски погиб замкомандира полка майор Попов.

Советские танкисты изучают пробоины в лобовой броне немецкого легкого танка Pz.II. Юго-Западный фронт, июль 1941 года

Авангард полка в составе 17 танков БТ-7, которым командовал майор Попов, атаковал противотанковую батарею врага. Завязалась огневая дуэль. Только майор Попов, лично стреляя из пушки, уничтожил четыре орудия и десятки немецких солдат. Вскоре его танк оказался подбитым. Но, несмотря на это, отважный экипаж продолжал вести огонь по врагу и уничтожил еще одно орудие. Когда уже весь танк был объят пламенем, вслед за другими членами экипажа майор Попов попытался выбраться наружу, но его сразила вражеская пуля. 25 июля 1941 года указом Президиума Верховного Совета СССР за отвагу и мужество, проявленные в боях с германским фашизмом, майор Борис Петрович Попов был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. Он был одним из первых танкистов, удостоенных звания Героя Советского Союза в Великой Отечественной войне.

25 июня вновь отличились танкисты 5-й танковой дивизии. Ее командир полковник Федоров отдал приказ захватить Ошмяны, после чего двигаться на Вильно. Все оставшиеся в строю машины были сведены в отряд под командованием командира 9-го танкового полка полковника Верхова. В 6.30 отряд атаковал противника с тыла и ворвался в Ошмяны. В этом бою отличился командир роты 10-го танкового полка старший лейтенант Веденеев, который огнем своего танка уничтожил 5 вражеских танков и 4 противотанковых орудия!

Еще более поразительный результат в этих боях показал экипаж БТ-7 взвода танков командования в составе старшего сержанта Г.Н. Найдина и красноармейца Копытова из той же 5-й танковой дивизии. Обнаружив движение противника, они со своей машиной замаскировались в лесу. Подпустив немецкие танки поближе, огнем орудия подбили головную машину, а затем последнюю. Пользуясь замешательством противника, экипаж подбил и остальные 10 танков!

В самом начале войны в Прибалтике произошел еще один, ставший уже хрестоматийным, боевой эпизод. Речь идет о танке KB, который, по одним источникам, задержал 6-ю немецкую танковую дивизию, по другим – чуть ли не всю 4-ю танковую группу противника. В основе этих весьма преувеличенных оценок лежит реальный факт. 24 июня 1941 года в ходе контрудара 3-го механизированного корпуса один из танков KB 2-й танковой дивизии по неизвестным причинам повернул на северо-запад и вышел к дороге, по которой осуществлялись снабжение и связь с боевой группой «Раус» 6-й немецкой танковой дивизии, которая к тому времени захватила плацдарм на правом берегу р. Дубисса.

Чтобы понять, что же произошло потом, имеет смысл обратиться к свидетельству самого Эрхарда Рауса, который утром 24 июня узнал, что «единственная дорога, ведущая к нашему плацдарму, заблокирована сверхтяжелым танком КВ-1. Русский танк вдобавок сумел уничтожить телефонные провода, связывающие нас со штабом дивизии. Хотя намерения противника оставались неясными, мы начали опасаться атаки с тыла. Я немедленно приказал 3-й батарее лейтенанта Венгенрота из 41 – го батальона истребителей танков занять позицию в тылу возле плоской вершины холма поблизости от командного пункта 6-й моторизованной бригады, который также служил командным пунктом всей боевой группы. Чтобы укрепить нашу противотанковую оборону, мне пришлось развернуть на 180 градусов находившуюся рядом батарею 150-мм гаубиц. 3-я рота лейтенанта Гебхардта из 57-го саперного танкового батальона получила приказ заминировать дорогу и ее окрестности. Приданные нам танки (половина 65-го танкового батальона майора Шенка) были расположены в лесу. Они получили приказ быть готовыми к контратаке, как только это потребуется.

Время шло, но вражеский танк, заблокировавший дорогу, не двигался, хотя время от времени стрелял в сторону Расейняя. В полдень 24 июня вернулись разведчики, которых я отправил уточнить обстановку. Они сообщили, что, кроме этого танка, не обнаружили ни войск, ни техники, которые могли бы атаковать нас. Офицер, командовавший этим подразделением, сделал логичный вывод, что это одиночный танк из отряда, атаковавшего боевую группу «фон Зекендорф».