Мятеж против Ельцина. Команда по спасению СССР - Владимир Исаков

В заключительном слове, выдержанном в торжественном ключе (победитель!), Ельцин бегло ответил на некоторые замечания, прозвучавшие в моем содокладе, по крайней мере, создал впечатление, что ответил.

Более подробно к вопросу о «шестерке» он вернулся на пресс-конференции: «Я считал, что у них все еще период адаптации, и не требовал так, как я могу требовать, как надо требовать за выполнение тех пунктов, которые на них возложены. Вот с учетом четкого разграничения обязанностей, четкого выполнения этих функций и будем строить работу. Будут они способны, докажут они своей работой — именно работой, а не политической игрой — тогда, конечно, я не буду держать зла на сердце…»

* * *

Итоги съезда на свой лад подвела «демократическая» пресса. Вот одна из типичных публикаций:

«Совесть — редкая гостья в политике… Заблуждение!

Политик должен маневрировать, не говорить все, что думает, это верно. Но он должен помнить о цели, ради которой это делается. Если цель — будущее и настоящее страны, людей, которые ему поверили, то он политик. Он может ошибаться, но он заслуживает уважения. Если же цель — спасение доходов, привилегий, карьеры, положения, то он не политик вообще. Он просто шкурник.

Нашей страной, к великому несчастью, 73 года правили шкурники и, понятно, они не хотят уходить и сейчас.

Шесть предателей, облепивших Ельцина, молчали полгода. Они выступили, когда он посмел потребовать отставки Горбачева. Значит, вы — сторонники Горбачева? Ложь. Выставленный вами содокладчик Исаков брякнул: «Горбачеву надо уйти в отставку» и даже пост ему подобрал «по дипломатической части». И коммунисты аплодировали! Ваш генсек должен уйти с поста президента, так? Ложь. Они и во сне об этом не думают. Что же тогда? А ничего. Просто — демагогия, для привлечения избирателей.

Горячева, выйдя на трибуну, ищет все новые ругательства в адрес Ельцина. Кроме кухонной брани она вообще ничего не говорит. Ельцин получает чрезвычайные полномочия. Товарищ Горячева, теперь вы уйдете в отставку, вы перейдете в оппозицию к фашисту, диктатору, преступнику, который не щадит ни женщин, ни детей?

По доброй воле коммунист никогда не уходит. По доброй воле ушел с высшего поста только один коммунист — Борис Николаевич Ельцин. За это его и ненавидит лютой ненавистью вся свора.

Член номенклатуры держится за власть всегда. Он не имеет ничего, кроме власти. У него нет профессии, таланта, привычки работать, а не «осуществлять руководство». А главное, он лишен совести.

Разумеется, это относится не ко всякому человеку, у которого в кармане партбилет. Тот же Герой Советского Союза Руцкой — он был избран вовсе не по спискам «демократов». Он член ЦК РКП. Но у него есть совесть. Не любовь к «Демроссии», не полное (вероятно) согласие с теми или иными ее программными заявлениями, а только — совесть. Он убедился сам, кто работает, а кто саботирует работу, кто думает об избирателях, а кто — о карьере. И если у человека есть совесть, он не может — из любых соображений — оставаться с теми, кто лжет, как воду пьет. Даже если те или иные высказывания тебе близки — тебе стыдно, когда они это говорят. Когда они бесстыдно марают те слова, к которым прикасаются.

Близкий друг Сахарова, диссидент, один из самых честных и твердых депутатов России Сергей Ковалев сказал, обращаясь к коммунисту Исакову: «Вы же лжете! Вы даете сведения, которые не соответствуют действительности». И еще он добавил, что ему странно слышать, когда генерал КГБ на трибуне борется за инакомыслие.

«Учитесь торговать», — советовал коммунистам Ленин. Торговать не научились — хлопотно. Торговаться — научились. И еще научились лепить подряд слова: «демократия», «правовое государство», «плюрализм». Они, коммунисты, оказывается против диктатуры, против насилия, против неконституционных действий. Вот от чего у них кровь в голову бросается! И еще — они против Ельцина, который «рвется» к власти.

А вот здесь — верю, они говорят правду. Горячева мерит по себе. Они просто искренне представить не могут, что бывают другие мотивы. «Доктор, мы-то с вами знаем, что ведь никакого пульса нет», — говорит в рассказе Чехова фельдшер врачу. Они — «шестерки» — отлично знают, что никакого «народа», «России» и т. п., конечно же, нет. Власть — есть. Огромные черные машины, квартиры, курорты за забором, спецдачи, спецсамолеты, телохранители, пайки — это есть. Это «реальность, данная нам в ощущениях». Вот Ельцин и рвется к власти. Сперва он, правда, с кровью выдрался из нее… Ну это так, это пустяки. Все равно — рвется к власти.

Как же иначе? Ведь чрезвычайные полномочия — это власть. Это страшная ответственность, говорит им Хасбулатов. Не слышат, усмехаются. Да ладно, Зна-а-аем… Ответственность… Перед кем это?

И верно — ни перед кем. Их отзывают избиратели — плевать. За отзыв Исакова проголосовало больше людей, чем за его избрание. И что? Улыбается в телевизоре эдак мягко: ну что ж, я как профессор знаю, что студенты не всегда сразу правильно понимают, надо еще раз объяснить. Объясните им — этим 80 тысячам ваших студентов — старухам, рабочим, студентам, профессорам, домохозяйкам, объясните им, что вам слишком хорошо в Москве, чтобы из-за их дурацких причуд ломать свою карьеру. Объясните им это подоходчивей — авось поймут.

Бесстыдство… Это не просто личное несчастье бесстыдника. Это одна из самых гнусных черт нашей политической системы, плодившей только таких людей, гробивших других. Но, слава богу, теперь в политике появились и другие…» (Леонид Радзиховский. «Куранты», 10 апреля 1991 г.)