The Intel. Как Роберт Нойс, Гордон Мур и Энди Гроув создали самую влиятельную компанию в мире - Марк Мэлоун

Готовое изделие, напоминающее планеры Райтов и Лилиенталя полувековой давности, даже еще до появления заднего стабилизатора, по любым меркам было впечатляющим достижением, особенно учитывая, что оно было сделано двенадцати– и четырнадцатилетними подростками. В четыре фута высотой и восемнадцать футов шириной, планер был маловат, чтобы поднять взрослого, но в теории был в состоянии удержать в воздухе мальчика. Еще ему не хватало колес или хвостового костыля, так что Боб заручился помощью соседских мальчиков, которые должны были поднять планер вверх и бежать с ним.

К всеобщему восторгу (за исключением, пожалуй, Боба), планер действительно полетел – слегка, – пока команда бежала по улице, держа его над головой. Он полетел еще лучше, когда они сделали земляной трамплин, пробежали по нему и запустили его в воздух. И все же этого было недостаточно для подрастающих летчиков. К счастью, один из старших соседских мальчишек не только недавно получил водительское удостоверение, но и имел доступ к семейному автомобилю.

Прошло немного времени, когда машина уже неслась по дороге с планером, привязанным к бамперу, и – самым младшим Нойсом, семилетним Ральфом, на борту в качестве вынужденного пилота. Планер полетел. И, что более важно, Ральф выдержал полет – и никто больше никогда об этом не говорил.

Но Боб еще не закончил. Теперь, когда у него было финансирование, пилотная версия и рабочий прототип, пришло время поставить все на настоящий полевой опыт: он собирался попробовать прыгнуть с крыши амбара и выжить. Амбар находился через поле за домом, и, когда он был готов, Боб повел к нему свою команду, несущую планер.

По Гриннеллу распространился слух, и собралась даже небольшая толпа – чтобы поддержать пацана или посмотреть, как он сломает шею. К ним присоединился фотограф из местной газеты Grinnell Herald (никто так и не понял, как он узнал об этом событии, – ни Боб, ни его мать не приглашали прессу).

Боб взобрался через три или четыре этажа на крышу амбара, а остальная команда поддерживала хрупкий 25-фунтовый планер. Для каждого, кто здесь находился, это было незабываемое зрелище: двенадцатилетний мальчуган, сомнительно балансирующий на крыше амбара, поднимает планер, делает глубокий вдох… а затем спрыгивает.

Тот момент объединил в себе множество вещей: амбициозный проект, технический гений, лидерство, саморазвитие и храбрость, граничащую с безрассудством. У Роберта Нойса были способности – и удача – выжить и не умереть молодым и неизвестным. Это мало походило на полет, скорее это было контролируемым падением, но планер имел достаточную грузоподъемность (а Боб – достаточно навыка в управлении полетом), чтобы осуществить твердое, но безопасное приземление.

Таким образом, еще до перехода в подростковый возраст Боб Нойс уже успел стать местной легендой. И это было только начало. Хотя он никогда не потеряет своей любви к полетам – разбогатев после Fairchild, он купил несколько аэропланов, – впоследствии, как это случилось со всеми американскими мальчиками в то время, его интересы сместились в область автомобилей.

В следующий год после первого полета Боб и его товарищи строили свой первый автомобиль. «Мы сделали наше первое примитивное средство передвижения с мотором из старого бензинового двигателя стиральной машины. В те дни, когда сельское электричество только прокладывалось, на рынок выбрасывали множество бензиновых стиральных машин, так что они были дешевы».[47]

Отец Боба прозорливо скажет, что Боб преуспеет с «адреналином и бензином».

И это было только начало. Лесли Берлин рассказывает:

«Нойс с карманами, набитыми проводами и клипсами, приходил в дома к соседям и просил попользоваться розеткой на 220 вольт от кухонной плиты, чтобы он попробовал сделать электрическую дугу (сварочный резак), который, как было написано в журнале Popular Science, мог проделать дыру в стали. Он начал курить сигареты. Он с друзьями опрокидывал уличные туалетные домики на соседних фермах, однако приступы совестливости часто заставляли его возвращаться на место преступления, ругаться и потеть в вони, пока они чинили деревянное строение. Они запускали фейерверки с горок в Меррилл-Парке и с крыши в университетском городке. И в то время как связь старших братьев с конгрегационализмом углублялась в старших классах, Боб стал проводить все меньше и меньше времени в каменной церкви на углу Четвертой и Броуд».[48]

Но не так уж и радостно все было и беззаботно, как может показаться. Учитывая стесненное финансовое положение, Бобу нужно было зарабатывать деньги самостоятельно, и очень скоро его дни и выходные были заполнены работой, начиная от разносчика газет и специальной доставки писем до уборки снега, прополки огородов и обрезки кукурузы.

В тот короткий промежуток, когда Боб Нойс был в неполной средней школе, он целиком поменял траекторию развития своей жизни. Теперь он устроился, был хорошо известен и все больше был уверен в своих способностях. Теперь его манил Гриннеллский колледж, и он был готов к тому, чтобы добиться успеха.

Утром в понедельник, 8 декабря 1941 года, новичок Боб Нойс присоединился к студенческому составу в аудитории Гриннеллского колледжа и прослушал официальное объявление той новости, которую все и так уже знали: Америка вступила в войну.

Для молодого Боба война поменяла все – и в то же время не поменяла ничего. По крайней мере, в течение первых нескольких лет, пока Дон и Гейлорд не достигли возраста поступления на военную службу, жизнь дома протекала преимущественно так же, как раньше. Боб рос и был все более уверен в своих знаниях и способностях в выполнении школьных заданий. Он разносил газеты, торчал в пивном магазине, собирал свои любимые бензиновые самолеты, а когда получил водительские права, стал еще более популярным, так как регулярно пользовался материнским Plymouth 1939 года. Этот шестицилиндровый автомобиль с высокой компрессией сделал из Боба демона на колесах, и он быстро стал известен благодаря гонкам по деловой части города. В то же время он все еще занимался гобоем – и, почти незаметно для всех, получил высшие оценки по всем предметам.

Есть воспоминания о появляющихся деловых способностях Боба. Он мудро заключал контракты с соседями на очистку их подъездных дорожек от снега по фиксированной цене. Благодаря этим контрактам соседям не приходилось нанимать местных детей каждый раз, когда выпадал снег, и они всегда были уверены, что работа выполнена, – а Боб, молящийся о том, чтобы небо не заволакивалось снежными тучами, часто вознаграждался больше, чем если бы получал деньги за индивидуальные заказы.

В то же время война присутствовала во всем. Мальчики-выпускники вступали в армию; их призыв (и случающиеся время от времени гибели) объявлялся на собраниях и в школьной газете. Делая свой вклад, Боб участвовал в регулярных сборах металлолома в городе и занимался гражданским воздушным патрулированием, помогая со светомаскировкой.

В своей машине Боб Нойс был демоном – и даже не гнушался того, чтобы скатать в пригород в охоте за газом из фермерских тракторов, оставленных без присмотра. За пределами машины (а иногда и на ее заднем сиденье) он был невероятно привлекателен для девушек: «…все девушки просто сходили от него с ума», как вспоминал один из одноклассников. «Он был для них самой желанной вещью на планете».