Иной 1941. От границы до Ленинграда - Алексей Исаев

Немецкий грузовик из 1-й танковой дивизии проезжает мимо танка КВ-2 с установкой МТ-1

Тем временем по испытанному правилу «одна боевая группа застревает, вторая — продвигается» группа Зекендорфа уже к 11.00 24 июня углубилась до Байсогалы. Здесь части 11-й дивизии занять позиции не успели. Поэтому немцы лишь отражают несколько атак «разрозненных групп противника на грузовиках». Однако этот глубокий прорыв идет вразрез с планами командования корпуса и группы. Более того, ввиду неполучения приказа создалась опасная ситуация. В ЖБД XXXXI корпуса констатировалось: «Если бы у противника была хорошая воздушная разведка, он мог бы в настоящий момент отрезать 1-ю тд ударом во фланг и как минимум причинить ей тяжелые потери»[86]. Действительно, если бы танковая дивизия Солянкина развернулась на северо-запад, то она могла пройтись по тылам 1-й танковой дивизии и даже отрезать вырвавшиеся вперед части.

В середине дня сам генерал Рейнгардт прибывает на командный пункт 1-й танковой дивизии и разворачивает ее на юго-восток. В истории соединения мы находим жалобы на трудные условия маршей: «Все передвижения в этот день были бесконечно осложнены из-за дорог, проходящих через глубокие пески или болота»[87]. В итоге выполнение отданного еще утром приказа задерживается до позднего вечера. На новый командный пункт в Шаукотасе штаб 1-й танковой дивизии прибывает только в 18.30. По воспоминаниям полковника Рольфа Штовеса, историографа дивизии, в районе Шаукотаса они сталкиваются с небольшими группами Т-26 и советской пехоты. Вероятно, это было охранение или разведка, высланная от 2-й танковой дивизии. Подполковник Венк приказывает прикрыть командный пункт двумя 88-мм зенитками от возможных танковых атак. Это решение нельзя не назвать поистине провидческим. Танковая группа Крюгера вступила в борьбу за Восилишкис только поздним вечером, в 22.30. Сопротивление советских частей было слабым, но так как экипажи танков через их оптику едва что-то видели, борьбу вели главным образом пехотинцы.

В итоговом донесении о действиях группы Гёпнера за сутки 24 июня указывалось: «4-я танковая группа окружила в районе севернее Кедайняй — южнее Гринкискис — восточнее Расейняя крупные танковые силы противника. Они включают в себя по крайней мере одну танковую дивизию, может быть, это только части 2-й русской танковой дивизии — как говорят пленные, — которая была усилена. Противник располагает здесь 40–60 танками, которые превосходят наши по вооружению и бронированию (лобовая броня 370 мм). 5-см противотанковая пушка и легкая полевая гаубица не оказывают на них никакого поражающего действия. До настоящего времени 5 таких танков было выведено из строя связками гранат и огнем из 8,8-см зенитных орудий. Противнику удалось осуществить прорыв отдельными танками через оборону 6-й танковой дивизии».

Таким образом, немцами за 24 июня были заявлены подбитыми по крайней мере 5 танков КВ из дивизии генерала Солянкина, включая подорванный утром связками гранат. В это число входит, по крайней мере, один танк КВ-2, экипаж которого дал показания о ТТХ своей машины. Однако отнюдь не один КВ «остановил» 4-ю танковую группу и даже XXXXI корпус. В действительности XXXXI танковый корпус был остановлен и скован силами 2-й танковой дивизии Е. Н. Солянкина и 11-й стрелковой дивизией Н. А. Соколова[88].

Тем временем командование 2-й танковой дивизии осознало угрозу флангу. Осадчий вспоминал: «Меня вызвали к комдиву, у которого были собраны командиры частей и боевых подразделений. Генерал-майор танковых войск Е. Н. Солянкин довел до нас, что противник, не добившись успеха на этом направлении и понеся значительные потери, главными силами обошел дивизию с северо-запада и вышел в тыл. Нам предстояло совершить маневр и нанести удар по врагу с целью обеспечения отвода частей соединения на новый рубеж. К этому времени в нем насчитывалось около 30 танков, в том числе 21 танк КВ».

В ночь на 25 июня немцы всерьез опасались прорыва советских частей из наметившегося окружения. Отказ от прорыва ночью можно считать ошибкой Солянкина. Однако мы не знаем всех обстоятельств происходившего тогда во 2-й танковой дивизии. Возможно, ночь была потрачена на приведение соединения в порядок, ремонт и заправку. Утром 25 июня боевые группы немецкой 1-й танковой дивизии изготовились к обороне на линии Восилишкис — Гринкискис с установкой: «Эту линию необходимо удерживать против любых вражеских атак». Также по замыслу командования XXXXI корпуса 6-я танковая дивизия должна была в 6.30 перейти в наступление, вынуждая полуокруженные части Солянкина тратить силы на отражение ее атак.

Прорыв 2-й танковой дивизии начался ранним утром 25 июня. По описанию событий немецкой стороной можно сделать вывод, что Солянкин разделил свою дивизию на две группы для прорыва по двум маршрутам. Первая должна была пробиваться через Восилишкис, вторая — через Жайгинис. Одна должна была обходить заболоченный лесной массив с востока, а вторая — с запада. Немцы датируют атаку первой группы 4.30 по берлинскому времени, т. е. 5.30 утра московского времени. Осадчий вспоминал: «Танки двинулись на восточную опушку леса, с ходу развернулись в боевой порядок. С обращенных к нам скатов небольшой возвышенности на удалении 300–350 м вели огонь орудия прямой наводки врага. Поливая противника огнем, танки смяли его орудия и пулеметные огневые точки, стремительно вырвались в открытое поле, заполненное вражескими танками и другой боевой техникой».

С самого начала прорыв приводит к кризису немецкой обороны. В ЖБД 1-й танковой дивизии указывалось: «Находящиеся впереди противотанковые пушки не в состоянии пробить броню танков. Сдержать вражеские танки в этот момент невозможно. Стоящим на главной дороге частям 1-го танкового полка не удается, несмотря на активный оборонительный огонь, остановить вражеские танки»[89]. Кажется, достаточно сделать еще шаг, и советским частям удастся прорваться в дефиле между болотами. Командир танковой группы Крюгера решает контратаковать. Его контрудар начинается при мощной огневой поддержке артиллерии. Также немецкие танки подавляют прорывающуюся вместе с танками мотопехоту 2-й танковой дивизии. Далее разыгрывается танковый бой.

Участник того боя капитан фон Фалькенберг, служивший в 7-й роте 1-го танкового полка, писал:

«Огонь, открытый ротой примерно с 800 метров, ничего не дал. Ближе и ближе подкатывали мы к противнику, но он столь же неколебимо двигался навстречу. Дистанция быстро сократилась до 50–100 метров. Бешеная стрельба не приносила видимого успеха. Русские танки катили дальше, бронебойные снаряды рикошетировали от них. Неоднократно возникала ошеломляющая ситуация: пройдя сквозь ряды 1-го танкового полка, русские танки накатывались на стрелков и пробивались в наш тыл. Танковый полк разворачивался кругом и катил на одном уровне с КВ-1 и КВ-2. При этом с кратчайшего расстояния в 30–60 м удавалось подбивать их специальными снарядами. Контратакой русские силы были отброшены на 3–4 км. Затем у Восилишкиса была организована оборонительная линия, которая устояла»[90].