Я еще жив. Автобиография - Фил Коллинз

Что касалось разбрызгивания краски, это я делал превосходно: на замок садовой изгороди, на замки в дверях, на оконные рамы – как получится, кое-как, лишь бы поскорей. Единственное, что было не так плохо, – это, конечно, прямые линии вокруг окон. Но к тому времени, как будут замечены все дефекты моей работы, я уже буду очень далеко. Мне даже в голову не пришло, что валять дурака на рабочем месте отца своей девушки – не самое лучшее, что мог сделать молодой жених.

В последний день самых долгих двух недель моей жизни Пит, Тони и Майк вернулись из отпуска. Так как они все жили в районе Суррей, а я – далеко от них, на западе Лондона, Майк предложил мне пожить в доме его родителей в Фарнхэме. Это был еще один роскошный дом, но там была теплая и домашняя атмосфера. Я с радостью попрощался с Лондоном и поселился с Майком, пообещав себе никогда больше в своей жизни не брать в руки малярную кисть.

Новая страница моей жизни началась с первых репетиций в новом составе Genesis в сентябре 1970 года в загаженных голубями окрестностях похожего на амбар комплекса «Малтингс» в Фарнхэме. Мы установили наше оборудование и начали репетировать с некоторым «затуманенным энтузиазмом»: к нам заходили куча разных школьных друзей Тони, Пита и Майка, я знакомился с новой экзотической едой (например, мармайт и тахини), и все это обычно было окутано прекрасным запахом травы.

С нами постоянно был Ричард Макфейл. Он был вокалистом The Anon – одной из групп, которые соединились и стали впоследствии Genesis. Он был менеджером туров, звукоинженером и немного наркоманом. Возможно, по-другому ему нельзя было, так как он ночевал в «Малтингсе» и охранял музыкальное оборудование. Он познакомил меня с сочетанием музыки и наркотиков. Тогда Crosby, Stills & Nash как раз недавно выпустили альбом, Ричард принес пластинку, скрутил огромный косяк и сказал мне и Майку, что нужно погрузиться в грандиозную звуковую гармонию песни Carry On. Меня не унесло сразу; я медленно погружался в чертоги своего сознания.

Мне очень нравилось жить у Майка. На завтрак были вареные яйца и всегда что-нибудь, приготовленное на плите. Также Майк и Тони почему-то часто говорили о чем-то, что называлось «кеджери». Я понятия не имел, что это было.

Чувствовал ли я себя неотесанным грубияном? Разумеется, чувствовал. Но тогда я уже знал, что мог привнести что-то в Genesis. Что-то, что им было нужно. Не только в качестве музыканта, хотя я и понимал, что с моей игрой на барабанах мы могли сделать наше бланманже достаточно твердым и плотным.

Прошлое Тони, Майка и Пита совершенно отличалось от моего: школа, одноклассники, семья – на бумаге, я даже и близко не стоял рядом с ними. За все время до моего появления коллектив Genesis вел немного замкнутую жизнь. А я взрослел, погрузившись в жестокий круговорот жизни подрабатывающего где придется актера и музыканта. Я был на сцене лондонского Вест-Энда, завсегдатаем первых рядов в «Marquee», был барабанщиком кучи разных групп, коллективов и бендов. Я прошел через самое пекло «свингующих шестидесятых» в Сохо, и у меня были силы, энергия и желание, чтобы это доказать. Я мог привнести все это в гораздо более консервативный и затворнический Genesis.

Я также мог моментально пошутить и быстро снять напряжение, что было очень кстати, когда Тони, Майк и Пит начинали возвращаться к конфликтам школьных времен. Когда они спорили, кто украл чей транспортир, я всегда разряжал обстановку добродушными репликами. Мой характер, моя способность улаживать конфликты были очень нужны этим сдержанным ученикам элитной школы, даже если они и не догадывались об этом. Английская чопорность не может привести ни к чему хорошему. Я стал аранжировщиком вначале, так как не умел толком писать песни, но точно так же я стал и аранжировщиком настроения группы.

Учитывая все это, я мог сказать, что это была идеальная работа для меня. Группа Genesis часто выступала на концертах, имела хорошие отзывы и контракт на запись альбома. Кроме того, мне нравились все эти ребята. Они были интересными. Не какой-нибудь простенький блюз. Мы были разными, но у нас было и много общего. Я мог справиться с этой работой. Я точно мог стать подходящей деталью в этом механизме.