Великая война без ретуши. Записки корпусного врача - Василий Кравков

3 октября. Чудная погода, светлый день, дивная красота монастырской обители, к[ото]рую теперь занимает штаб 10-й армии. Но… на душе так тяжело, так тяжело — и не от предвидения и предчувствия всевозможных катастрофических сюрпризов, к[ото]рые нам готовят германцы, а от террора перед разнузданным произволом властвующей теперь вовсю и со зверским остервенением над нами рейнботовщины, для к[ото]рой и в трудную годину, переживаемую родиной, остается все тот же руководящий принцип в жизни — I’etatc’estmoi^[183] и к[ото]рая в своем утробном ослеплении и неистовстве все спасение для России продолжает видеть только в ежовых рукавицах да кузькиной матери за счет попрания всяких самых элементарных норм закона…

Ознакомился сегодня со всеми штабными; командующий армией — Сивере^[184] (недавно лишь назначенный после смены двух предшественников), начальник штаба — Одишелидзе^[185]; дежурный генерал — Эггерт^[186]; генерал-квартирмейстер — Будберг^[187] и заведующий этапно-хозяйст[венным] отделом — генерал фон Таубе^[188]!! Ни одной русской фамилии! Дела предстоит мне масса, и самого тревожного и трудного — формирование по новому положению «санитарного отдела», распорядительная деятельность по части эвакуации и проч. в гнусной атмосфере ежеминутного чувствования над собой грубого полицейского произвола и хамства. Неужели, если Господь благословит нас победой над врагом, то она послужит для большего еще торжества рейнботствующей лишь России, а не подлинной, дорогой всем нам России?! […]

4 октября. […] В штабе почерпнул сведения, что под Граевом^[189] и на фронтах под Варшавой идет бой, на нас наступают в больших силах пруссаки — со стороны Торна^[190] два корпуса, на Варшаву пять корпус[ов], по линии Ивангород^[191] — Сандомир пять корпус[ов], и по Восточной Пруссии — не менее трех корпусов. Фронт нашей армии растянут от Сувалков^[192] до Остроленки^[193]. Лык^[194] нами очищен. 1-й Туркестанский и 6-й армейск[ий] корпуса из нашей армии выделяются, 26-й же — придается. Нашей армии предписано упорно обороняться. […]

Прибыл генерал-майор Бендерев^[195], был он перед этим — начальник штаба 1-го Туркест[анского] копуса, но, очевидно, оказался неспособным, а потому назначен «начальником санитарного отдела» 10-й армии!! Я буду его помощником. Познакомился с ним; впечатление на меня произвел хорошее откровенным признанием, что будет состоять в означенной должности лишь временно, впредь до получения или бригадного командира, или начальника дивизии, и что по санитарной части он ровно ничего не знает. […]

5 октября. Погода мокрая. Приступили к формированию «санитарного отдела» при штабе 10-й армии согласно приказу Верховного главнокомандующего; поставлен во главе этого отдела не врач, а генерал-майор, вследствие чего и штат установлен довольно пухленький. Пока еще сформируются «санит[арные] отделы» в армиях, а теперь идет страшный сумбур во взаимоотношениях и в деле ясного разграничения круга ведения каждого. Рейнбот же — озорствует! […]

6 октября. […] Генерал Бендерев пробыл у нас как мимолетное видение, так как благодаря содействию своего сотоварища — начальника штаба — получил новое назначение в штаб 3-го армейского корпуса. Какими удобствами — посмотрел я — обставлено было его отправление: даны и подводы под уйму вещей, и автомобиль персонально под него — своей корпорации человек! А уезжай я, хотя бы был и в чине действительного] тайного советника — ноль бы на меня внимания. Все же, благодарение Господу Богу, я в штабе армии хоть не вижу к себе того грубого и наглого отношения, к[ото]рое пришлось испытать в штабе 25-го корпуса.