Государство, армия и общество Древнего Египта - Адольф Эрман

Тем временем бог Мин покинул свое святилище и движется навстречу царю. Двадцать жрецов несут крытый пьедестал, на котором стоит изображение бога; другие обмахивают бога букетами и веерами. «Белый бык», священное животное Мина, задумчиво шагает впереди, а сзади идет длинная процессия жрецов, несущих знаки царского сана и символы бога, а также изображения предков царя, статуи царей Верхнего и Нижнего Египта. В это время жрец-чтец читает по странной книге «слова негров», и процессия бога встречается с процессией царя, которая ждет на террасе, где еще раньше были поставлены два штандарта – древки с головным убором бога Мина. Здесь жрец выпускает в небо четырех гусей, чтобы они сообщили богам всех четырех частей неба, что «Гор, сын Исиды и Осириса, получил белый и красный венцы, что царь Рамсес получил белый и красный венцы»[40].

После того как монарха подобным образом провозгласили царем перед богами, он приносит им царскую жертву в присутствии статуй своих предков. Жрец подает царю золотой серп, которым тот срезает пучок колосьев и рассыпает их перед белым быком; это значит, что царь подносит богам первые плоды своего царствования. Затем он, находясь перед статуей бога, приносит в жертву благовония, а тот же жрец в это время читает отрывок из таинственной «Книги танцев Мина». После того как фараон с помощью этих и других подобных им обрядов обретает сан своего отца, он принимает поздравления своих придворных. Если какой-либо обладатель высокой должности неизбежно должен был отсутствовать, он присылал поздравительное письмо. Например, вот стихотворение, которое казначей Кагабу прислал царю Сети II по случаю его коронации[41], чтобы оно могло быть прочитано во дворце Меримат в горизонте Ра:

Склони ко мне свой слух, о восходящее Солнце,

Ты, освещающий обе страны красотой,

Ты, солнечный свет для человечества, прогоняющий из Египта тьму;

Твой облик таков же, как у твоего отца Ра, когда он восходит в небесах.

Твои лучи достигают самых далеких стран.

Находясь в своем дворце, ты слышишь слова из всех стран,

Ибо поистине у тебя миллионы ушей.

Твои глаза ясней, чем небесные звезды,

Ты видишь дальше, чем Солнце.

Если я говорю вдали, твое ухо меня слышит,

Если я делаю скрытое дело, твой глаз видит его.

О Ра, богатейший из существ, избранник Ра,

Ты – царь красоты, дающий всем дыхание.

Если можно верить тому, что о повседневной жизни царя рассказывает Диодор[42], то мы обнаружим, что каждый день фараона проходил по расписанию, которое соблюдалось самым строгим образом. На рассвете царь отсылал свои письма и отвечал на чужие, затем он купался, одевался в парадные одежды и присутствовал на жертвоприношении в храме. Там верховный жрец и народ молились, чтобы бог благословил царя, и жрец иносказательно давал понять монарху, что в его правлении заслуживает похвалы, а что – порицания. После этой проповеди царь приносил жертву, но не уходил из храма сразу, а еще слушал чтение тех мест из священных книг, где говорилось о поступках и правилах знаменитых людей. Распорядок жизни монарха в остальную часть дня был определен очень подробно – вплоть до времени прогулок и еды – небольшого количества гусятины, говядины и вина. По словам Диодора, все это было организовано так строго и разумно, как если бы «было предписано врачом».

Невозможно, чтобы правители царства, которое процветало в течение трех тысяч лет, действительно были такими куклами, какими их изображает Диодор. Этот историк описывает нам идеальный образ набожного царя согласно представлениям жрецов более позднего времени, и возможно, что последние цари ХХ династии в самом деле вели такую жизнь под управлением фиванских священнослужителей, пока первосвященники не посчитали более целесообразным самим взойти на престол. Однако во многих отношениях это описание отчасти верно и для более ранних эпох, поскольку египетский царь всегда должен был выполнять религиозные обязанности. Поскольку любой египтянин, занимавший высокое место в обществе, исполнял какую-либо жреческую должность в храме своего бога, так и царь был жрецом всех богов. Каждый раз, когда изображения вводят нас внутрь египетского храма, мы видим там царя, приносящего жертву богам. В большинстве случаев это символическое обозначение того, что царь преподнес храму дары и доходы, но невероятно, чтобы эти изображения существовали, если бы царь не служил иногда в храмах сам. На многих празднествах (например, на упомянутом ранее празднике в честь бога Мина) объявлялось на официальном языке надписей, что главное дело царя – «восхвалять его отцов, богов Верхнего и Нижнего Египта, ибо они дают ему силу, победу и долгую жизнь длиной в миллионы лет»[43].

Рамсес II приносит жертву богине Нехбет. Он «дает своей матери два сосуда молока». Богиня обещает ему, что «он будет вечен, как небеса»

Руководство правительством и ведение войн было частью работы царя, но теоретически его долг перед богами был важнее. Он был воистину «сын Ра, который царит в его сердце, которого он любит больше всего и который пребывает с ним, сияющее воплощение владыки всего, созданный богами Гелиополя. Его божественный отец создал его, чтобы возвысить его славу. Амон сам короновал его на его троне в южном Гелиополе, избрал его пастырем Египта и защитником человечества»[44]. Когда боги благословляли страну, они делали это ради своего сына; когда они, после многих неудач, позволяли какому-то делу завершиться успешно, это происходило в ответ на молитвы их сына. При такой точке зрения что может быть естественнее для народа, чем считать царя посредником между богами и его страной? Только он и верховный жрец могли входить в святая святых храма, только он мог открывать двери внутреннего святилища и «видеть своего отца-бога».

Едва ли монарх мог исполнять кроме этих религиозных обязанностей еще и административные. Его «кабинет»[45]был центром управления страной, куда все высшие должностные лица обязаны были «представлять свои отчеты»[46]и куда «должна была подниматься снизу правда». Когда отчеты были готовы, их подавали правителю, на его суд также отдавались вопросы, в которых было что-то особое. Так, во всяком случае, было в напряженных условиях Нового царства.