Решающий момент Ржевской битвы - Александр Ильюшечкин

В соответствии с директивой Ставки № 01542 от 16 февраля 1942 г. на Западный фронт «россыпью» направлялось в общей сложности 200 танков, из них 40 KB, 80 Т-34, 80 Т-60 (по этой же директиве на Западный фронт в период до 25 февраля направлялось 60 000 человек обученного маршевого пополнения)[14]. Часть танкового пополнения оказалась направленной в восстанавливающую силы для очередного наступления 50-ю армию, основная часть новых танков пошла в почти полностью утратившую боеспособность еще в январе 112-ю танковую бригаду. Другую часть поступивших в 112-ю бригаду танков составляли Т-34, полученные из фронтовых танкоремонтных мастерских. Точно назвать число новых машин, полученных бригадой, не представляется возможным: немецкая разведка, к примеру, оценила это количество в 50 единиц бронетехники, но не исключено, что цифра серьезно завышена. Получив пополнение, в конце февраля 112-я танковая бригада вновь стала полноценной боевой единицей вместе с изрядно потрепанной в боях под Барсуками 32-й танковой бригадой, потерявшей большую часть бронетехники в окружении и способной выставить к началу очередного наступления около 10 боеготовых танков — они представляли внушительную силу.

Стрелковые дивизии были сведены в новую ударную группировку, которая после целого ряда локальных атак и разведок боем в 11.00 23 февраля перешла в наступление в районе Савинки — Медвенка — Лаврищево, юго-западнее участка предыдущего наступления.

Одновременно правофланговая группировка 49-й армии в составе 5-й гвардейской, 133-й и 194-й стрелковых дивизий начала наступать на Юхнов с севера, и уже 24 февраля произошло вклинение наших частей во вражескую оборону на участке Пуновка — Кувшиново. Еще правее 43-я армия продолжала вести кровопролитные бои в районе д. Захарово, Савино, Коркодино, Гречишенка, имея общей целью прорыв в западном направлении и соединение с окруженной группировкой 33-й армии. Однако немцы на данном участке упорно оборонялись, часто контратакуя. Уже после войны один из немецких офицеров, принимавших участие в обороне района Захарово, вспоминал эти бои как крайне тяжелые, утверждая, что его дивизия потеряла там в общей сложности примерно полк пехоты. О потерях в этих боях советской стороны можно только строить предположения, но меньшими, чем у противника, они явно не были.

Для прорыва обороны противника в полосе 50-й армии командованием фронта было вновь решено применить частично сработавшую при прорыве через шоссе опергруппы Белова схему встречных ударов силами ударной группы армии с фронта и воздушно-десантных частей из тактической глубины немецкой обороны в районе севернее автомагистрали. Для выполнения задачи по нанесению вспомогательного встречного удара теперь привлекались 9-я и 214-я воздушно-десантные бригады 4-го ВДК.

Об эффекте внезапности выброски советского десанта в районе между н.п. Знаменка и Угра речь идти не могла, так как после выброски 201-й воздушно-десантной бригады и 250-го воздушно-десантного полка 5-го воздушно-десантного корпуса, состоявшейся в этом же районе около месяца назад, противник контролировал обстановку на подступах к автодороге с северного направления. Была создана целая линия обороны, прикрывавшая шоссе с севера: тактически удобные для обороны населенные пункты были прикрыты цепью проволочных заграждений, на наиболее опасных участках — еще и прикрытых минными полями. Как правило, в качестве минных заграждений против десантников противник выставлял прыгающие мины с взрывателями натяжного действия (солдаты прозвали их «лягушками»), эти мины выставлялись в два ряда с интервалом 3–4 метра и в зимних условиях были труднообнаружимы для саперной разведки наступающих десантников; наши саперы, зачастую не имея времени на разминирование, разгребали снег и втыкали возле крайних мин штыки, обозначая границы минного поля.

Тем не менее в ночь на 17 февраля с подмосковного аэродрома Внуково в воздух поднялись первые 20 транспортных самолетов с десантниками на борту. Первоначально осуществлялась выброска подразделений 8-й воздушно-десантной бригады юго-западнее Вязьмы, которые не удалось высадить в немецком тылу в конце января; к концу ночи 18 февраля эта задача было худо-бедно выполнена.

Ночами с 19 по 24 февраля 214-я и 9-я воздушно-десантные бригады 4-го воздушно-десантного корпуса были десантированы в районе Великополье — Луги, личный состав десантных частей в очередной раз оказался в беспорядке разбросан на большой территории. Ночью 23 февраля по трагическому стечению обстоятельств в самолете при атаке вражеского ночного истребителя погиб командир 4-го воздушно-десантного корпуса генерал-майор А.Ф. Левашов; командование принял на себя начальник штаба корпуса полковник А.Ф. Казанкин.

Утром 20 февраля штаб 4-й армии противника докладывал:

«…На всем участке армии имели место многочисленные воздушные операции противника. Многочисленные беспрепятственные посадки (минимум 114) машин и прыжки парашютистов отмечены в районе вокруг н.п. Великополье. Бомбардировка на железную дорогу и многочисленные населенные пункты…»[15].

В этот же день начальник Генерального штаба немецких Сухопутных войск отметил в дневнике:

«…В тылу группы армий «Центр» увеличивается количество выбрасываемых противником воздушных десантов…»[16].

Немного позже, 24 февраля, в секретной записке, адресованной Гальдеру, фон Клюге, являвшийся в то время командующим группой армий «Центр», отметит некоторые моменты, касавшиеся борьбы, разгоревшейся в тыловом районе группы армий:

«…Если ранее деятельность партизан ограничивалась нарушением тыловых коммуникаций, нападениями на отдельные автомобили и места расквартирования, сейчас все больше вырисовывается создание концентрированных соединений, руководимых русскими офицерами, хорошо организованных и вооруженных, пытающихся подчинить себе целые районы и выполнять боевые задания более крупного масштаба. В результате во многих местах власть переходит в руки противника…»[17].

Очевидно, что противник в цепочке штаб армии — штаб группы армий — Генеральный штаб Сухопутных войск был в курсе происходивших в его тылу событий, однако на активное противодействие у него не хватало сил. Единственной вражеской контрмерой было усиление гарнизонов опорных пунктов, прикрывающих подходы к транспортным артериям (в районе Угра, Знаменка и к северу от Варшавского шоссе), и их подготовка к появлению советской пехоты перед позициями.

22 февраля, не дожидаясь полного сбора всех подразделений, десантники перешли к активным действиям. Подступы к автодороге Вязьма — Юхнов за последний месяц противник серьезно укрепил, его боевое охранение ожидало новых попыток перехвата большака, обладавшего важным оперативным значением, поэтому части 4-го воздушно-десантного корпуса, начавшие было продвижение к Знаменке, были остановлены усилившимся противником.