Кассия - Татьяна Сенина

– Прекрасно! Просто прекрасно! – воскликнул патриарх. – Не правда ли, брат? – восхищенный Арсений молча кивнул. – Бог действительно дал тебе великое дарование, госпожа. Смотри же, не зарой талант в землю!

– Я стараюсь, владыка.

– Господь да поможет тебе! Можешь идти, Арсений, – монах поклонился и вышел, а патриарх снова окинул девушку внимательным взглядом. – Я слышал о тебе госпожа – и о том, что ты с детства решила идти монашеской стезей, и о том, что пострадала за иконы в прошедшее гонение. Благословен Бог, укрепляющий против ереси и столь юных девиц! Знаю и о том, что Господь даровал тебе большой ум и способности к наукам. Поэтому думаю, что такая, как ты, вполне способна создать обитель, несмотря на свою молодость… Но, как видно, ты задумала особенный монастырь, не похожий на другие?

«Как он узнал?» – мелькнуло у нее в голове.

– Да, святейший, – кивнула она. – Я… я потому и приехала сюда, что мне подумалось, что тебе я легче смогу объяснить… Сначала я думала поступить в какой-нибудь монастырь из тех, что уже есть… Но в последнее время… я стала понимать, что… устав в тех обителях, по крайней мере, женских… как бы это сказать… больше направлен на телесную деятельность и на чтение книг только с аскетической целью… то есть только таких, где написано, как монах должен проводить жизнь. А я… прочла много всего, в том числе много философских сочинений… Мы с моим учителем разбирали эллинские произведения, занимались символическими толкованиями… В общем… мне хотелось бы жить в монастыре, где сестры занимались бы не только и даже не столько телесными трудами, сколько умственными, науками, перепиской книг, может быть, теми же символическим истолкованием древних писателей… Мне кажется, это тоже может быть полезно для души… и для борьбы с еретиками тоже! Ведь вот, Иоанн Грамматик, например, очень силен в философии и благодаря этому многих сумел запутать…

– Ты права, – согласился патриарх. – И понятно, к чему стремится твоя душа. Итак, не видя среди существующих обителей такой, ты решила создать ее сама?

– Да, – Кассия вздохнула с облегчением: похоже, патриарх действительно ее понял, хотя она и объяснила всё довольно сумбурно.

– А справишься? – спросил Никифор, пристально глядя на нее.

– Божьим содействием, владыка! – улыбнулась она.

– Да будет так! – патриарх поднялся. – Но вопрос этот, конечно, серьезный, госпожа Кассия, поэтому мы еще должны будем обсудить всё это подробнее. Сейчас у нас будет вечерня… Пожалуй, ты можешь присоединиться к нам. Одета ты почти по-монашески, так что надеюсь, братию не смутишь, – он чуть заметно улыбнулся. – Дева мужеумная! Пойдем теперь в храм, а после службы еще побеседуем.

По дороге он спросил девушку:

– Ты особо почитаешь святых Адриана и Наталию?

– Меня сестра моя попросила написать им стихиру, – смущенно улыбнулась Кассия. – Она недавно вышла замуж за очень хорошего человека, и у них как раз всё решилось в день памяти этих святых. С тех пор они очень чтят этих мучеников…

– Понятно, – улыбнулся патриарх. – Вот что, госпожа Кассия, если ты что-нибудь еще будешь писать из гимнов, присылай и нам сюда. Очень уж красиво у тебя получается!

– Хорошо, владыка.

В храме Кассия забилась в самый дальний угол, за колонну у входа, чтобы не обращать на себя внимания, и удивилась, когда, сделав отпуст вечерни и сказав краткое слово, патриарх сошел с амвона и направился прямо к ней, позвав с собой и Студийского игумена.

– Вот, отче, гляди: твое ведь чадо?

– Мое, – улыбнулся Феодор, чуть удивленно взглянув на девушку, которая так растерялась, что даже не могла ничего сказать, а только поклонилась ему. – Здравствуй, госпожа Кассия! Какие ветры занесли тебя сюда?

– Ветры философии, надо полагать! – сказал Никифор. – Как говорил один от древних, «каждый проводит свои дни с друзьями именно в тех занятиях, какие он любит более всего в жизни, потому что, жилая жить сообща с друзьями, люди делают то и принимают участие в том, в чем мыслят себе совместную жизнь». А госпожа Кассия предпочитает философию, не так ли?

– Да, владыка, – проговорила Кассия.

– И не дивно! – продолжал патриарх с улыбкой и взглянул на Феодора. – Кажется, ты, отче, называл наше время «временем философии»? Я слышал, ты кому-то писал об этом.

– Да, правда, – кивнул игумен. – Но вот не думал, что это дойдет и до тебя, святейший! Пожалуй, мои слова точно может передать Николай. Сам я далеко не всегда помню, что кому писал, а он, по-моему, всё наизусть заучивает, – улыбнувшись, Феодор повернулся и взглянул на Николая, который смиренно ожидал его чуть поодаль. – Брат, подойди сюда! Вот, познакомься, наконец: это госпожа Кассия.