Ренуар. Частная жизнь - Барбара Эрлих-Уайт

Однако самыми, пожалуй, важными покровителями Ренуара были в 1876–1879 годах издатель Жорж Шарпантье и его жена Маргарита. Они познакомились с художником, когда ему было 34 года и он отчаянно нуждался. 24 марта 1875 года Шарпантье приобрел на аукционе в отеле «Друо» три полотна Ренуара^[249]. С 1876 по 1880 год Ренуар написал несколько портретов Жоржа, Маргариты и двух их детей^[250]. В 1876 году он украсил лестницу в их доме двумя большими портретами маслом – на них изображены мужчина и женщина, очень похожие на супругов Шарпантье^[251]. Около 1879 года он планировал и другие настенные росписи в их доме, в том числе панно с фигурами, олицетворявшими четыре времени года^[252]. Для элегантных застолий в доме Шарпантье Ренуар придумал изящную именную карточку для «мадемуазель Лебиль», а также меню, где были изображены разнообразные блюда^[253].

К месье и мадам Шарпантье Ренуар обращался с просьбами о деньгах даже чаще, чем к Дюре: просил 300 франков на оплату квартиры, более мелкие суммы на повседневные нужды (150 и 100 франков)^[254]. Ненавязчивый, игривый тон придавал обаяния этим мольбам. В одном письме, помеченном: «15 октября, день внесения платы за квартиру», он нарисовал себя в ночной сорочке у кровати – он обнимает почтальона, который принес ему деньги; там же было написано, что, если ему пришлют 150 франков на оплату аренды, «я поступлю с вами так же, как и с почтальоном. С наилучшими пожеланиями, Ренуар»^[255].

С начала 1876 года пятничные салоны у Шарпантье в их новом особняке по адресу: рю Гренель, 11–13, на Левом берегу, стали одним из самых ярких литературных, художественных и политических событий Парижа. Среди посещавших их литераторов было несколько писателей, которые печатались в издательстве Шарпантье: Теодор де Банвиль, Альфонс Доде^[256], Гюстав Флобер, Эдмон де Гонкур, Жорис-Карл Гюисманс, Ги де Мопассан и Эмиль Золя. В 1878 году Шарпантье выпустил иллюстрированное издание романа «Западня», повествующего о нищете и пьянстве парижских рабочих, с ксилографическими иллюстрациями по рисункам многих художников, в том числе и Ренуара. Одна из четырех иллюстраций Ренуара^[257] называется «Нана и ее друзья» – это веселая сценка, контрастирующая с общим мрачным тоном романа Золя^[258].

Шутливая зарисовка в письме Ренуара Жоржу Шарпантье. 1875–877. Музей д’Орсе, Париж

Кроме того, салоны Шарпантье посещали художники, выставлявшиеся на Салоне, политики и композиторы, в том числе Эммануэль Шабрие, Жюль Массне и Камиль Сен-Санс. Эммануэль Шабрие стал впоследствии патроном Ренуара и в 1876–1879 годах приобрел четыре его картины^[259]. Среди «салонных» художников были Шарль-Эмиль-Огюст Каролюс-Дюран и Жан-Жак Эннер. Среди посетителей – либеральных политиков – Жорж Клемансо, Жюль Ферри, Леон Гамбетта и Жак-Эжен Спуллер.

Ренуар питал надежду, что кто-то из политиков захочет поручить ему роспись стен в общественных зданиях. После страстных пассажей 1877 года о важности стенных росписей для современной архитектуры^[260] не следует удивляться, что он хотел вновь получить заказ, подобный тому, который выполнил для князя Бибеску. Этим, возможно, объясняется то, почему многие важнейшие работы Ренуара – «Трактир матушки Антони (Марлотт)», 1866^[261], и «Бал в Мулен де ла Галетт», 1876, – так велики по размерам: их можно повесить на стену в общественном помещении. Поскольку цемент был удобной поверхностью для яркой полихромной живописи, в 1877 году Ренуар написал как минимум пять небольших картин на цементе производства компании Маклина^[262]. Они были частью замысла, который субсидировал Кайботт: он дал денег Альфонсу Леграну, чтобы тот стал агентом Лондонской цементной компании Маклина^[263].

Желание расписывать общественные здания не утихало: Ренуар попросил Шарпантье помочь ему найти заказы на настенные росписи, и Шарпантье посоветовал переговорить с его другом, политиком Спуллером, – в 1877 году Ренуар написал его портрет^[264]. Ренуар так и сделал, но потом запутался в бюрократических тонкостях. В письме к Шарпантье он сообщает: «Спуллер… ждет, что я ему скажу: я хочу расписать этот потолок, или эту стену, или лестницу в таком-то месте… Я уже думаю, что единственный, кто может сообщить ему эти сведения, – это генеральный секретарь месье [Жозеф] Барду [министр искусств], начальник вашего друга [Жоржа] Лафенестра»^[265]. Лафенестр был инспектором в Министерстве по делам искусств. Во втором письме Ренуар рапортует: «Повидался с Лафенестром… Он предложил поговорить с городом, но мне кажется, ничего не выйдет»^[266]. Шарпантье так и не смог помочь Ренуару получить заказы на роспись общественных зданий.