Дзержинский. От "Астронома" до "Железного Феликса" - Илья Ратьковский

Уже упомянутый А. Гульбинович вспоминал: «Яцек был моложе меня на три года. Мне тогда было 22 года, ему 19 лет. Как-то мы шли вместе ночью и разговаривали. Я ему говорю:

— Почему ты так не бережешь себя, так растрачиваешь свои силы? Нужно немного поберечь себя, иначе потеряешь здоровье.

— Чего уж там, — отвечает, — здоровье мое никудышное. Врачи сказали, что у меня хронический бронхит и порок сердца, что жить мне осталось не больше семи лет. Вот и нужно прожить эти семь лет как следует, полностью использовать для рабочего дела.

Я похолодел от этих слов. Я очень любил его…»^[226]. Разговор с товарищем состоялся вскоре после ухода из гимназии, но в послегимназический период Феликс не посещал врачей и его представления (знания) о своем здоровье и выводы, которые он делал, хорошо иллюстрируют более раннее отношение Дзержинского к своему здоровью.

Поэтому продолжающиеся занятия в виленской гимназии представляются Дзержинскому вынужденной необходимостью, уступкой его матери и бабушке, которых он очень сильно и глубоко любил и не мог огорчить. Уход из гимназии, таким образом, откладывался, а возможно и в целом становился невозможным. Мать Дзержинского серьезно болела, поэтому он не мог ее огорчить известием о прекращении своей учебы. Не отличалась здоровьем, в том числе в силу возраста, и его бабушка Казимира.

14 января 1896 г. в варшавской больнице умирает мать Дзержинского — Елена Игнатьевна. Она будет похоронена в Вильно на Бернардинском кладбище. Во время ее болезни Дзержинский к ней часто ездил из Вильно, стараясь облегчить ее страдания. Так, сочельник 1895 г. он провел в поезде, который следовал в Варшаву^[227].

Теперь же, после смерти матери, мало что удерживало его от разрыва с ненавистной гимназией. Тем более что через две недели умирает и мать Елены — бабушка Казимира Янушевская. Дзержинский чувствовал свою ответственность перед любимыми матерью и бабушкой, которые к тому же болели; теперь же он идет на демонстративный разрыв с учреждением, становясь профессиональным революционером. В автобиографии Дзержинский кратко писал об этом событии так: «Из гимназии выхожу сам добровольно в 1896 году, считая, что за верой должны следовать дела и надо быть ближе к массе и самому с ней учиться»^[228].

Из воспоминаний брата Игнатия можно извлечь более развернутую канву событий: «Эпилогом его пребывания в гимназии было шумное событие, происшедшее между ним и учителем Мазиковым, обвинившим Фелька в краже книги из библиотеки гимназии. Это событие окончилось тем, что Феликс в присутствии учащихся сказал по адресу учителей нелицеприятные слова: «Не только ты, Мазиков, сволочь, но и все вы, учителя, являетесь мерзавцами…»^[229]. Примерно также излагала события и его племянница, дочь Владислава — С. В. Дзержинская, с одним уточнением, что у воспитателя класса Мазикова было прозвище «Рак»^[230]. В списке преподавателей виленского юнкерского училища за период 1893–1897 г. числился преподаватель истории Первой Виленской гимназии Мазиков Алексей Дмитриевич^[231].