Полководцы Петра I. Шереметев Борис Петрович, Апраксин Федор Матвеевич, Боур Родион Христианович, Репнин Никита Иванович, Брюс Яков Виллимович, Меншиков Александр Данилович, Голицын Михаил Михайлович - Михаил Мягков

Шведы, несмотря на огромные потери, все-таки сумели сойтись с русскими врукопашную и в жестоком штыковом бою расстроить и потеснить Троицкий, Московский и Архангелогородский полки. Но Голицын вовремя выправил положение, бросив в прорыв батальон гренадер и драгунский полк.

Страшная резня на штыках продолжалась почти полчаса!

Слышались лишь стоны умирающих, треск дерева и лязг железа… Уже шесть из десяти русских орудий были захвачены шведами, линии Голицына гнулись, однако не ломались. Почти чувствуя себя победителем, шведский командующий приказал в третий раз атаковать левый фланг русских, собираясь бросить в решающую атаку кавалерию. Дважды имевший реальную возможность послать войска в контратаку Голицын, не обращая внимания на нетерпеливые возгласы соратников и штабных, с поистине ледяным хладнокровием выжидал, когда чужие и свои войска вытопчут снег настолько, чтобы по нему можно было пустить конницу.

Наконец, около 14.20, в бой вступила спешенная русская драгунская бригада Ченцова, до поры скрывавшаяся в лесах за пехотными линиями. Оказавшись в полукольце, шведская кавалерия, не пытаясь сопротивляться, покинула позиции и бежала, бросив пехотинцев и редут на волю русских, причем командир подал подчиненным дурной пример, ускакав первым. Потом пошла в контратаку и русская пехота. От внезапного удара с фронта и тыла шведско-финские шеренги быстро сломались, утратили управление, боевой дух и, наконец, стали медленно отступать. Возможно, они бы побежали, но бежать по этим снегам было просто невозможно. Менее чем через два часа после начала битвы все было кончено.

В страшной сече три финских пехотных полка погибли почти целиком, а остальные, потеряв бо́льшую или значительную часть своего состава, рассеялись по лесам или спешно отступали на Васу. 21 февраля победители подошли к стенам Васы, которую оборонять было уже некому. 23 февраля 1714 г. почти полностью покинутый населением город капитулировал, и русские беспрепятственно вступили в него. Среди прочих трофеев они захватили 9 пушек.

Финская армия Швеции как реальная боевая сила перестала существовать, и задача, поставленная Петром I своим генералам, была выполнена.

Оценивая итоги сражения при Стуркюру, мы не можем не отметить, что ведомые русскими полководцами солдаты, пожалуй, впервые, будучи в решающем бою численно почти на равных со шведами, сумели наголову разбить сильного и дравшегося с мужеством отчаяния противника – противника, для которого численное превосходство у врага не было препятствием к победе. Это первая битва Северной войны, проведенная русскими самостоятельно, без руководства иностранцев, которых князь Голицын, лучший полководец царя Петра, не слишком жаловал, предпочитая выдвигать на командные должности русских офицеров.

Голицын сумел навязать Армфельту свой сценарий битвы, сразу поставив его войска в невыгодное положение, своевременно провел ряд эффективных маневров на окружение, применив нетрадиционное построение войск в четыре линии. Русские измотали и выбили в обороне главную неприятельскую силу – пехоту, задействовав в полном объеме свою артиллерию, и выждав момент, ударили на флангах конными и спешенными драгунами, замкнули неприятеля в кольцо окружения, разбили его и организовали преследование.

На «последнем экзамене» Северной войны русские превзошли своих экзаменаторов. Русская армия была в этот период на пике своей боевой славы. Нельзя забывать, что грядущее поражение в войне, ощущаемое всеми шведами, мало способствовало поднятию у них боевого духа, но зато сильно вдохновляло на воинские подвиги русских солдат и офицеров.

Гренгам

В 1720 г. князь Голицын одержал победу и в морской баталии при Гренгаме. Дело было так. 12 июня эскадра под командованием В. ван Хофта отошла от острова Котлин и приступила к крейсированию между Гангутом и Рогервиком. Галерный флот под командованием генерала М. М. Голицына переместился из гавани острова Лемланд к финским берегам залива. Русское командование впредь до выяснения направления дальнейших действий соединенного англо-шведского флота считало необходимым сосредоточить галерный флот и десантные войска в одном месте и под прикрытием парусного флота. Но это решение не означало отказа от активных действий – Гренгамское (Гранхамнсхольмское) сражение явилось ярким свидетельством наступательного характера кампании 1720 г.

Петр с особым уважением относился к Голицыну, только его и фельдмаршала Шереметева царь не принуждал на своих пирах пить в наказание огромный кубок «Большого орла».

У острова Лемланда, покинутого русским галерным флотом, появились 3 шведские галеры и захватили одну из семи лодок, севшую на мель. Никто из русских солдат не пострадал, но Петр выразил недовольство действиями своих военных и отдал приказ М. М. Голицыну очистить Лемланд от шведов.

24 июля русская флотилия под командованием Голицына – в составе 61 галеры, 29 островных лодок и с десантом в 10 941 человек – вышла из Обу, держа курс на Аландские острова. К тому времени недалеко от Лемланда появились 2 шведские эскадры: одной командовал вице-адмирал К. Шеблад, а другой – К. Вахтмейстер.

Голицын М. М. на памятнике «Тысячелетие России».

26 июля русские галеры подошли к проливу у острова Лемланд и у острова Фрисберг увидели эскадру Шеблада. Сильный ветер и большие волны не позволили Голицыну атаковать противника, и галеры стали на якорь ближе к берегу, выжидая, когда стихнет ветер.

Ветер все не унимался, и Голицын на следующий день собрал военный совет, на котором решили отойти на удобную стоянку у острова Гранхамн, и «когда погода будет тихая, оные суда далече не отступят, чтоб абордировать». Как только русские галеры стали выходить из-под прикрытия острова Редшэр с плеса Гранхамна по направлению к проливу между островами Бренде и Флисе, эскадра Шеблада, усиленная кораблями эскадры Вахтмейстера (всего 14 вымпелов: 1 корабль, 4 фрегата, 3 галеры, 1 шнява, 1 галиот, 1 бригантина и 3 шхербота), снялась с якоря и бросилась в погоню. Наша эскадра вошла в испещренный мелями и рифами пролив между островами.

Противники бились жутко и молча, крики и ругань в бою в обеих воюющих армиях были запрещены под страхом «лишения живота» на месте.

Казалось, русские гребные суда вошли в залив-ловушку. Но в том-то и дело, что у русских были гребные суда.

Четыре шведских фрегата, шедшие в голове колонны, увлекшись погоней, зашли в тесный пролив, в котором они с большим трудом могли передвигаться и маневрировать. Голицын как будто ждал этого и приказал своим галерам остановиться, развернуться и атаковать шведов. Шеблад, следовавший за упомянутыми фрегатами, дал команду своим судам выстроиться в боевой порядок: развернуться бортом к русским галерам и дать залп бортовой артиллерии. Но и этот мощный заградительный огонь не помешал юрким галерам продолжать атаку. В то же время крупные и с большой осадкой корабли шведов в узком проливе оказались беспомощными. Два фрегата – 30-пушечный «Венкер» и 34-пушечный «Стур-Феникс» – сели на мель и немедленно были окружены русскими галерами. Высокие борта их не спасли: русские действовали с проворностью опытных корсаров, и фрегаты немедленно были взяты в плен.