Жертвы Черного Октября. 1993 - Валерий Шевченко

Приведем свидетельство бывшего депутата Верховного Совета России В. В. Аксючица: «Мой друг, прокурор-кримина-лист Генеральной прокуратуры Володя Соловьев бросил в радио-эфире короткую фразу, которая все во мне перевернула. Ведущий передачи спросил: что заставляет его так ретиво отстаивать свою позицию. Он ответил: после того, как я увидел около Белого Дома окровавленные машины с телами молодых людей, меня ничто не заставит говорить или делать что-либо противное своим убеждениям»^[268]. Показание В. Н. Соловьева подтвердил и иеромонах Никон (Белавенец): «Владимир Николаевич Соловьев в составе группы Генеральной прокуратуры был допущен в здание только 5 или

6 октября. И он мне лично говорил, что видел грузовики, наполненные трупами, стоящие у Белого Дома. Я свидетельствую, что это видел конкретный известный человек, и он разрешил об этом свидетельствовать»^[269].

По данным Е. В. Юрченко, трупы вывозили на трех грузовиках военного типа^[270]. Но по информации журналистов «АиФ», тела убитых вывозили восемь специально выделенных для этой цели грузовиков^[271].

^{Народ направляется по Садовому кольцу к Дому Советов. 3 октября 1993 года. Фотограф: Щеглов П. А.}

^{Заслон у улицы Димитрова. 3 октября 1993 года. Фотограф: Щеглов П. А.}

В беседе с защитником Верховного Совета Геннадием Михайловичем Мариевым его коллега по работе, бывший военнослужащий, признал, что на военных грузовиках из Дома Советов вывозили трупы, и что он находился за рулем одного из тех грузовиков. На вопрос Г. М. Мариева: «Сколько вынесли тел погибших и куда их вывезли», — бывший военнослужащий не смог ответить. Только сказал: «Нам не разрешали смотреть, сколько загружают трупов». Как уверял невольный шофер, в перерыве между рейсами он зашел в кабинет на первом этаже. Кабинет до уровня подоконника был завален изъятыми документами (паспорта, удостоверения).

Не исключено, что часть тел погибших вынесли через выход, ведущий из подвала двухэтажного здания, что рядом с Белым домом, в туннель метрополитена между станциями «Киевская» и «Краснопресненская», а потом погрузили в товарные вагоны и вывези за город. Об этом, например, упоминал в «Независимой газете» офицер внутренних войск^[272]. 7 октября 1993 года от 21 ч. 30 мин. до 22 ч. милиция несколько раз освобождала от пассажиров перрон станции метро «Краснопресненская». К перрону подходил состав и стоял там минут 10. У дверей в подсобные помещения метрополитена стояли люди в камуфляжной форме с автоматами^[273].

Галина Михайловна рассказала, что ее муж, военнослужащий, вскоре после расстрела Белого Дома видел на железной дороге товарный состав. Причем начальные и последние вагоны состава были загружены тем, что обычно перевозится в товарняках. А четыре срединных вагона заполнены трупами. Трупов было много, они лежали штабелями.

Разбор завалов на верхних этажах продолжался несколько дней. Сотрудница аппарата Комитета по экологии Верховного Совета Евгения Петухова, обеспокоенная тем, что в Белом доме сгорит весь архив, добилась спецразрешения на прохождение в здание. Она вошла туда на третий день после штурма. Случайно, по словам Петуховой, охранник показал мешки, приготовленные к погрузке. Мешки стояли в вестибюле. Машины уже отвезли часть. Но лишь сверху были бумаги, а «дальше в мешке лежали органы человеческого тела»^[274].

«Верхние этажи „стакана“, начиная с двенадцатого этажа, были еще несколько дней недоступны нам, — вспоминали турецкие рабочие. — Там работали какие-то военные, которых привозили в закрытых автобусах. Для них от вспомогательного силового кабеля был запущен один из грузовых лифтов. В подвальный этаж, куда он курсировал сверху, нам вход также был запрещен. И лишь спустя почти четыре дня, по-моему, десятого или одиннадцатого октября, мы впервые попали в эту часть Дома Советов. Лифт уже не работал, и было видно, что его торопливо замывали водой. Но, несмотря на это, было заметно, все щели на полу забиты кровью. И в нем очень стойко пахло трупами»^[275].

По свидетельству отставного майора МВД П. Артеменко, три ночи — с пятого на шестое, с шестого на седьмое, с седьмого на восьмое октября — его дочь наблюдала в театральный бинокль на Москве-реке суда с широким остовом, возможно, баржи и теплоход, в которые из здания Дома Советов военные что-то переносили в мешках и на широких полотнищах^[276].

Двое сотрудников МВД говорили С. Н. Бабурину о баржах на Москве-реке, на которых вывозились тела погибших в Белом доме. Вот что рассказал Сергей Николаевич: «Я встретился с моим бывшим коллегой, и он мне сказал: „А ведь была ситуация, когда мы оказались по разные стороны баррикад“.

^{Фотограф: Компанец А. Е. Фото предоставлено редакцией газеты „Завтра“}

Я спрашиваю: „В каком смысле?“. Отвечает: „В 93 году, служа во внутренних войсках, я участвовал в штурме Верховного Совета“. И, помолчав, добавил, что после штурма ему было поручено контролировать загрузку барж телами погибших. Только во время его дежурства была загружена одна баржа. Другую готовились загружать. У меня нет оснований сомневаться в рассказе этого человека»^[277].