Метроном. История Франции под стук колес парижского метро - Лоран Дойч

Все здесь и на прилегающих улицах напоминает об истории аббатства Сен-Жермен-де-Пре, названного в честь Сен-Жермена-л’Осеруа и еще потому, что оно было окружено громадными полями, которые входили в его владения: ему принадлежали целиком нынешние VI и VII округа!

Бенедиктинцы были владельцами процветающих земель: разнообразные сельскохозяйственные культуры, преимущественно виноградники, приносили вполне приемлемый доход, что не мешало им взимать плату за право ловить рыбу в слепом рукаве Сены, который они отвернули в свою пользу, чтобы иметь в изобилии воду. Нынешние улицы Гозлен и Бонапарт были затоплены до середины XVII века!

Городок развивался постепенно вокруг аббатства и стал таким большим, что жители потребовали собственный приход: это была церковь Сен-Пьер, расположенная на нынешней улице де Сен-Пер (искаженное название от Сен-Пьер^[25]). Можно легко определить границы тогдашней деревни: она простиралась от бульвара Сен-Мишель до улицы де Сен-Пер и от улицы Сен-Сюльпис до Сены.

Тревожило ли монахов Сен-Жермен-де-Пре, занятых благочестивыми размышлениями, шумное присутствие школяров, которые приходили из Латинского квартала и бродили по их землям? Их было много, особенно во время Сен-Жерменской ярмарки, происходившей на Пасху вокруг аббатства. На самом деле, бенедиктинцы относились скорее по-доброму к этим развлечениям, поскольку получали неплохую прибыль, взимая налоги с торговцев и покупателей. Место коммерции и прогулок, ярмарка эта привлекала богатых и бедных, людей знатных и простых, которые здесь могли полюбоваться комедиантами, скоморохами, зверями… Играли здесь и в азартные игры: Генрих IV потерял однажды почти три тысячи экю!

Драки, стычки, мошенничества были повседневной реальностью этого большого празднества — до того дня, когда школяры в конце XIII века устроили такую потасовку, что для обеспечения гражданского мира король Филипп Красивый взял ярмарку под свою руку. И аббаты потеряли кусок земли, не говоря уж о том, что лишились возможности заработать! Ярмарку с ее прибылями бенедиктинцы вернули себе только два столетия спустя, удержав ее до 1762 года… В этом году, одной мартовской ночью, все домишки были уничтожены пожаром. Их построили заново, но эта новая ярмарка обаяние свое утратила. Прежнего наплыва уже не было, и во время революции ее упразднили.

Землю тогда выкупил город Париж, который сделал на ней нынешний рынок Сен-Жермен. На первый взгляд, здесь стоят только довольно заурядные дома конца XIX века, но когда хорошо поищешь, можно еще найти остатки прошлого. В переулочках, спускающихся к реке, видишь галереи на улице Мабийон и, ниже, булыжную мостовую бывшей ярмарки. Можно даже спуститься по каменной лестнице, чтобы очутиться на прежнем уровне улицы и пройтись по шишковатым булыжникам, которые еще помнят крики ярмарочных зазывал и буйных школяров…

Можно также обойти аббатство Сен-Жермен. Оно занимало четыре улицы, и план его все еще существует: улица де л’Эшоде на востоке, улица Гозлен на юге, улица Сен-Бенуа на западе и улица Жакоб на севере.

Очень любопытна первая из этих улиц. Булыжная мостовая — реликт Средневековья — в центре прерывается желобом, предназначенном для стока нечистот, которые люди той эпохи сливали в окна. С точки зрения уборки мусора сейчас стало лучше, но внешний вид переулка очень красив! Самое удивительное — это устойчивое впечатление, что каждое здание не принадлежит одной и той же улице, как если бы исчезла воображаемая стена, разделявшая стили и эпохи на противоположных тротуарах… Что ж, здесь и в самом деле существовало разделение — стена аббатства!

В момент Столетней войны некое пространство образует треугольник, зажатый между стеной Филиппа-Огюста, в нескольких метрах от улиц Одеон и Дофин, и стенами аббатства. Эта площадь представляла зону не для строительства, поскольку любое здание на таком месте могло бы помочь возможному штурмующему перебраться через стену… Когда опасность отдалилась, эта защита из камня потеряла свое значение, и здания робко вытянули свой нос, приспосабливаясь к ставшему свободным углу. Если вам кажется, что улица де л’Эшоде имеет заостренную мордочку, вы теперь знаете причину!