Патриарх Тихон - Михаил Вострышев

В кровавом ноябре 1917 года, когда рушились основы многовекового православного государства, патриарх Тихон стал для России Великим Господином, вокруг которого — надеялись — еще соберется воедино Русская земля, Заступником и Печальником за Святую Церковь и верных ее чад, попираемых безбожной властью, Мучеником, жертвующим собою ради спасения православия и Отечества, Дивным Старцем, чьими молитвами простятся грехи народа его. Тысячи поздравлений с избранием получил Святейший Тихон, в которых — боль за Россию, надежда на искупление грехов, желание быть полезным Отечеству, упование на Русскую Православную Церковь и ее патриарха.

Ваше избрание нужно назвать по преимуществу делом Божественного Промысла по той причине, что оно было бессознательно предсказано друзьями юности, товарищами Вашими по Академии. Подобно тому, как полтораста лет назад мальчики, учившиеся в новгородской бурсе, дружески, шутя над благочестием своего товарища Тимофея Соколова, кадили перед ним своими лаптями, а затем их внуки совершили уже настоящее каждение перед нетленными мощами его, то есть Вашего небесного покровителя Тихона Задонского, так и Ваши собственные товарищи по Академии прозвали Вас Патриархом, когда Вы были еще мирянином и когда ни они, ни Вы сами не могли и помышлять о действительном осуществлении такого наименования, данного Вам друзьями молодости за Ваш степенный, невозмутимый, солидный нрав и благочестие.

Архиепископ Антоний (Храповицкий)

Восстановление патриаршества — для нас радость, а для Вас — великий подвиг, путь крестный, идти по которому можно только в уповании на промыслительную силу Божию, избирающую людей по Своему усмотрению. С человеческой точки зрения понятны нам отречения многих великих святых мужей, которые отказались от чести быть во главе Церковного управления и, оставляя все, убегали в пустыни. Несомненно, и ты обуреваем был подобными мыслями, при сознании всей тяжести предстоящего подвига, ответственности за всю Русскую Церковь, тяготы печальника за сынов нашей Родины. И насколько поэтому была бы кощунственна мысль тех, которые восстановление патриаршества объясняли бы какими-либо честолюбивыми или другими низменными стремлениями человеческой души. Нет, патриаршество есть великий и тяжкий крест, особенно в эти моменты, какие переживает наша многострадальная Родина. Под грохот тяжелых смертоносных орудий, пулеметных и ружейных выстрелов осуществлялась священная мысль о восстановлении в Русской Церкви патриаршества. Междоусобная борьба, разделившая наших сынов на два враждебных лагеря, вследствие оскудения веры и христианской любви, и подвинула на скорое решение этого вопроса. Всеми сознавалась нужда в одном лице, которое объединило бы нас и было бы нашим духовным вождем. В то время, когда все кругом подвергается стихийному развалу и разложению, чувствовалась потребность в создании живого и устойчивого центра соборного единения, чтобы таким образом Церковь, так деятельно участвовавшая в создании нашего государства и «в собирании земли Русской», и ныне осталась центром духовного единства и великой духовной силы.

Архиепископ Арсений (Стадницкий)

Братство при Свято-Троицкой Александро-Невской лавре, возникшее в дни тягчайших испытаний, какие когда-либо посещали нашу страну, и кощунственных посягательств на ее величайшую святыню — Православную Церковь, с чувством глубокого благоговения и умиленной радости приветствует в Вашем лице мужественного вождя всего православного русского народа. С Вашим именем, Святейший архипастырь и отец, неразрывно связаны лучшие надежды и святые упования всех верных и преданных сынов нашей поруганной, истерзанной Родины. В несколько месяцев разрушено здание великой России, которое веками, с молитвой на устах, тяжелым трудом, потом и кровью строил верующий народ. Но ныне рассеивается уже туман лицемерных и лживых обещаний, спадает пелена с глаз жестоко обманутых и все выше и выше поднимается и крепнет волна здорового национального чувства, готовности честно жить и так же честно умереть во имя Церкви и Родины. Она идет от тихих монастырских обителей, от скромных деревенских, сельских и городских храмов, она увлекает за собой колеблющихся, нерешительных и мощным прибоем бьет у престола Вашего Святейшества, первосвятителя Церкви Русской, горячего молитвенника и усердного предстателя перед Богом за несчастную, изболевшуюся в страданиях Землю Русскую. Среди беспросветной темной ночи, которая сейчас облегает нас кругом, тревожным набатом разносится по всей стране и зовет ее к жертвенному подвигу только Ваш мужественный голос стоятеля за Церковь Православную, за Русь Святую, единую и неделимую. Этот голос слышит, к нему с надеждой и радостью прислушивается весь верующий народ.

Усердно молим Вас, Ваше Святейшество, принять в свою отеческую любовь нас, братчиков, объединившихся у раки с священными останками одного из славных строителей Древней Руси, благоверного князя Александра Невского, и призвать Божие благословение на наш скромный труд посильного служения Церкви и Родине.

Братство при Свято-Троицкой Александро-Невской лавре

Ваше Святейшество!

Не считая себя вправе беспокоить Вас при Вашей многосложной деятельности личной аудиенцией, позволю себе обратиться к Вам настоящим.

Ввиду всех тех событий, кои имели место в течение 1917 года, к данному моменту я оказался в положении человека, окончательно выбитого из колеи и очутившегося на распутье с вопросом: «Что дальше делать?» В начале революции я, как член ныне гонимой партии Народной свободы, проявил максимум энергии укрепить новый строй и научить наш во всех отношениях темный народ. Однако вскоре я убедился, что положение становится все более угрожающим. Попробовал я, по поручению партии, агитировать в деревне, но, к сожалению, безуспешно — кадеты мало обещали. Выступал я с публицистическими статьями в «Одесском листке», проводя идеи церковности и государственности. Это было лучшее в моей деятельности во время революции.

По воле Божией мне суждено было перебраться в свой родной город Москву, где в первый же праздничный день я попал на заседание приходов Пречистенского сорока, где и имел высокую честь познакомиться с Вами. Далее началось обсуждение патриаршего вопроса, к коему я, говоря откровенно, относился безразлично, и скорее отрицательно вначале. Но вот пришло большевистское восстание, и под влиянием мерзости хамодержавия и штыкократии мое отношение изменилось. Я искренне приветствовал восстановление патриаршества и затем Ваше именно Богом избрание. Поэтому меня и побудило отправиться в лавру поздравить Вас.

Чему я так обрадовался? Я имел честь быть офицером, был на хорошем счету и любим солдатами. Вот после восстания большевиков, задав себе вопрос: «Что дальше делать?» — я, к ужасу своему, ответа не нашел. Ехать в армию было и есть бесполезно, так как не далее как вчера офицер с фронта мне передавал, что там солдаты заставляют офицеров насильно пить водку и идти в немецкие окопы брататься с немцами. Здесь служить я также не могу, так как продавать совесть не могу, а служить с большевиками — значит продавать совесть и душу. Уехать от дел в именьице считаю бесчестным, да оно и разграблено. После долгих размышлений, зная, что в Вашем трудном служении Вам нужны верные люди, а себя я считаю верным Вашим духовным сыном и верным слугой Церкви, я и решил предоставить себя со всеми моими качествами, дурными и хорошими, в Ваше распоряжение. Причем прошу не счесть это за желание порисоваться. Нет, я знаю, что только под Вашим руководством и при служении Святой Церкви я смог бы служить, не торгуя своей совестью, не за страх, а за совесть. Да ведь и из моей присяги осталось одно — царя нет, Отечество также рушится, и нетронутой пока еще осталась святая вера православная, коей я и стремлюсь посильно служить. Последние киевские события — украинская автокефалия, в коих я вижу попытку разрушить последний наш оплот — православие и тем лишить русских людей последней связи, еще более утвердили меня в моем решении.