Трагедия абвера: Немецкая военная разведка во Второй мировой войне. 1935-1945 - Карл Бартц

Теперь имя консула называлось в связи с пресбургской валютной аферой. Полицейский атташе в Пресбурге установил, что Шмидгубер имел тесные связи с еврейскими кругами в Пресбурге и Праге. Арест некоего Давида переполнил чашу терпения. У него обнаружили четыреста долларов. Ваппенгейм (отдел таможенного розыска в Праге) сообщил об этом в Мюнхен и потребовал возбуждения следствия в отношении доктора Шмидгубера.

«Собственно, мне нечего беспокоиться, – размышлял Шмидгубер, – абвер, которому я оказал немало услуг, легко прикроет меня. Разве они не производят собственные трансакции? Валюта, которая переводится через них за границу, явно далеко не всегда предназначается для выполнения задач абвера. Целый ряд филиалов переправлял валюту, которая никогда не декларировалась. Далеко не всегда ими финансируются эмиграция или противники режима; сплошь и рядом они заботятся о собственном кармане и устраивают свое будущее после поражения в войне».

(После войны доктора Шмидгубера допрашивала Комиссия США по поводу того, насколько он информирован, что Канарис, Догнаньи и другие руководящие лица абвера открывали счета и делали вклады на свой страх и риск для личных нужд в Швейцарии, Соединенных Штатах и других странах. При этом также всплывали имена Гизевиуса и Хюбнера.)

Вечером того же дня Шмидгубер получил еще одно предупреждение. И все же он решил вернуться в Германию, чтобы привести в порядок свои личные дела и затем, примерно через три месяца, навсегда покинуть немецкую землю.

Когда при возвращении доктор Шмидгубер увидел людей в форме таможенной и пограничной охраны, он ощутил какое-то неуютное чувство. Как бы кто не подошел, не положил руку на плечо и не сказал: «Вы арестованы! Следуйте за мной!»

Но ничего подобного не произошло. Он мог беспрепятственно следовать в Мюнхен.

Из своей квартиры, на улице Ам-Костор, 1, Шмидгубер позвонил доктору Йозефу Мюллеру. Адвокат, типичный баварец, тотчас приехал.

– Вы знаете об истории с валютой? – спросил Шмидгубер.

Мюллер утвердительно кивнул.

– Отдел таможенного розыска начал против меня следствие. А по каналам в абвере я узнал, что прикрывать меня не собираются. При этом подобные валютные операции в абвере – обычное дело.

– Тогда вам следует покинуть Германию как можно быстрее! – восклицает Мюллер. – Забирайте жену! Куда вы собираетесь?

– Думаю улететь в Лиссабон.

– Я бы вам не советовал.

– Почему?

– Поезжайте-ка сначала в Рим. Выждите там. Понаблюдайте оттуда за развитием событий в Германии. Из Рима легче всего следить и анализировать.

– Возможно, вы правы.

– На вашем месте я немедля выехал бы в Рим. Я разыщу вас в Италии.

– Где же? – размышляет Шмидгубер. – В Риме у меня много дел. В португальской дипломатической миссии я должен сделать паспорта. Вы же знаете, каково это в наши дни. Затем мне необходимо оформить визы и еще авиабилеты. Все это не так просто. Для этого мне потребуется минимум восемь дней. А через неделю ко мне может присоединиться и жена.

Доктор Мюллер согласен:

– Хорошо, тогда, может быть, встретимся в Южном Тироле?

– Лучше всего в Меране, «Парк-отель».

Мюллер кивает:

– Договорились. Надеюсь, я смогу привезти вам добрые вести.

Доктор Шмидгубер качает головой:

– В принципе я не понимаю, почему абвер не желает заступиться за меня…

– Давайте немного подождем, – решает доктор Мюллер. – В любом случае как можно быстрее уезжайте за границу. Доброго пути и до встречи в Меране.

Ощутив под ногами почву Рима, доктор Шмидгубер с облегчением вздохнул. Пока что все шло хорошо: он выбрался из Германии. Первым делом консул посетил португальского посланника. Само собой разумеется, были выданы паспорта. По его желанию их выслали по меранскому адресу.

Повсюду, куда он ни приходил, двери перед доктором Шмидгубером широко распахивались. Вскоре португальский посланник смог сообщить, что от итальянской государственной полиции он получил твердое заверение в том, что доктор Шмидгубер может спокойно оставаться в Италии, его не выдадут немцам.

– Мы оформим вам визу в Испанию и Соединенные Штаты, – заключил посланник.

Тем временем и супруга Шмидгубера беспрепятственно покинула Германию; она поехала в Меран, где они с мужем снимали квартиру в «Парк-отеле». Доктор Мюллер заставил себя ждать. Ему уже давно следовало бы дать о себе знать.

Сентябрь подходил к концу. И в первых числах октября ничего не происходило. Наконец 7 октября доктор Мюллер позвонил. Он вызывал Шмидгубера в Больцано. Почему он не приехал в Меран?

Доктор Шмидгубер ехал в Больцано с тяжелым чувством. Что-то было не так. Сдержанное приветствие Мюллера укрепило его подозрения. Доктор Мюллер держался скованно.

– Я должен передать вам служебный приказ, а именно: от подполковника Фихта из отдела абвера в Мюнхене. В 24 часа вам надлежит вернуться в Мюнхен.

Пока доктор Мюллер говорил, лицо его покрылось краской.

Шмидгубер удивленно округлил глаза:

– Как? Кто это мне приказывает?

– Приказ подполковника Фихта, – отвечает Мюллер.

– Я не подчиняюсь господину Фихту.

– Приказ исходит из берлинского управления абвера, – говорит Мюллер официально и с нажимом.

– Хотел бы вам заметить, Мюллер, мне не может отдать приказ ни один человек!

– Как это – мы все подчиняемся компетентной власти.

– А я – нет! – улыбается доктор Шмидгубер. – С 1939 года я не имею ничего общего с военной службой. Я даже не являюсь доверенным лицом абвера. Поэтому мне не может отдавать приказания и абвер. Вам это ясно?

Доктор Мюллер выслушивает это, широко раскрыв глаза.

– Приказ гласит…

– Ах, нет же, Мюллер. Для меня не существует приказов. Я всего лишь согласился предоставлять отделу Остера и Канарису информацию или отчеты определенного рода. Если я для абвера столь драгоценное приобретение, центр в Берлине, собственно говоря, должен быть мне только благодарен. А теперь Остер отдает мне приказы? Что за странные люди!

Доктор Мюллер беспокойно заерзал.

– Вы обязаны выполнить приказ, – твердит он.

Ситуация начинает веселить доктора Шмидгубера.

– Вы пошли в солдаты? Предлагаю вам для очистки вашей солдатской совести прямо отсюда позвонить в Мюнхенский военный округ и уточнить мое отношение к военной службе. Вам подтвердят все, что я только что сказал.

Мюллер совсем не согласен с предложением. Он хмурится.

– Нет, ситуация совсем не такова, как вы ее себе представляете. В Берлине считают вас военнообязанным.

– Меня не волнует, что там думают в Берлине. Я не имею никакого отношения к военной службе. И довольно об этом!