Сталинградское побоище. «За Волгой для нас земли нет!» - Михаил Барятинский

Об ожесточенности уличных боев свидетельствует и Ганс Дерр: «За каждый дом, цех, водонапорную башню, железнодорожную насыпь, стену, подвал и, наконец, за каждую кучу развалин велась ожесточенная борьба, которая не имела себе равных даже в период Первой мировой войны с ее гигантским расходом боеприпасов. Расстояние между нашими войсками и противником было предельно малым. Несмотря на массированные действия авиации и артиллерии, выйти из рамок ближнего боя было невозможно. Русские превосходили немцев в отношении использования местности и маскировки и были опытнее в баррикадных боях и боях за отдельные дома; они заняли прочную оборону».

Под прикрытием танка Pz.III Ausf.J немецкие пехотинцы отдыхают после атаки. Сталинград, сентябрь 1942 года

Команда бронекатера Волжской военной флотилии ведет наблюдение за воздухом. Сентябрь 1942 года

Превосходство советских солдат в уличных боях подтверждает и В.И. Чуйков, причем вполне аргументировано, одновременно давая исчерпывающую характеристику боевым действиям такого рода: «Бой в городе – это особый бой. Тут решает вопрос не сила, а умение, сноровка, изворотливость и внезапность. Городские постройки, как волнорезы, разрезали боевые порядки наступающего противника и направляли его силы вдоль улиц. Поэтому мы крепко держались за особо прочные постройки, создавали в них немногочисленные гарнизоны, способные в случае окружения вести круговую оборону. Особо прочные здания помогли нам создать опорные пункты, из которых защитники города косили наступающих фашистов огнем пулеметов и автоматов.

По причине господства Люфтваффе в воздухе немецкие зенитки, в особенности 88-мм Flak 36, чаще использовались для стрельбы по наземным целям. Сталинград, сентябрь 1942 года

В своих контрударах мы отказались от наступления частями и даже большими подразделениями. К концу сентября во всех полках появилась штурмовая группа – малая по численности, сильная ударом, неотразимая в действии и изворотливая, как змея. Объект, занятый фашистами, немедленно подвергался атаке штурмовых групп. Фашисты редко выдерживали удар огня, тола, гранат, подкрепленный штыком и ножом. Борьба шла за здания и в зданиях – за подвал, за комнату, за каждый изгиб коридора. Улица была пуста, площадь тоже.

Наши бойцы и командиры научились во время авиационной и артиллерийской подготовки противника подходить и подползать вплотную к его позициям и тем самым сохраняли себя от гибели. Немецкие летчики и артиллеристы не рисковали бить по нашим боевым порядкам, боясь задеть своих. Мы сознательно шли на самый ближний бой.

Гитлеровцы не любили, вернее, не знали ближнего боя. Они не выдерживали его морально, у них не хватало духу смотреть в глаза вооруженному человеку в форме воина Красной Армии. Вражеского солдата на передовом посту можно было видеть издалека, особенно ночью: он все время, через 5-10 минут, давал очередь из автомата, по-видимому, для бодрости. Наши воины легко находили таких вояк, подползали и снимали пулей или штыком.

Защитники города научились пропускать над собой немецкие танки – под расстрел нашей противотанковой артиллерии и бронебойщиков, но при этом они обязательно отрезали огнем пехоту от танков и тем самым нарушали организованный боевой порядок противника. Пехота истреблялась отдельно, а прорвавшиеся танки отдельно: одни они без пехоты многого сделать не могли и, не достигнув успеха, возвращались обратно с большими потерями.

Ночь и ночной бой были для нас родной стихией.

Захватчики не умели вести ночной бой, мы же научились действовать ночью по жестокой необходимости: днем фашистская авиация висела над нашими боевыми порядками. не давала нам поднять головы, ночью мы не боялись ее. Днем мы чаще всего оборонялись и отражали атаки фашистов, которые без поддержки авиации и танков редко наступали. Штурмовые группы буквально вгрызались в здания и в землю и ждали подхода фашистов на бросок гранаты».

Штурмовые группы, о которых упоминает В.И. Чуйков, появились в конце сентября. Каждая такая группа организационно состояла из трех частей: штурмующей группы, группы закрепления и резерва.

Штурмующая группа – это авангард штурмовой группы. Обычно она состояла из 6–8 человек с легким стрелковым вооружением. Каждая штурмующая группа получала свою задачу. Группа закрепления разбивалась на несколько подгрупп, которые врывались в объект с разных направлений. Они бросались вслед за штурмующими группами, как только командир подавал сигнал «Ворвался!». Они занимали огневые точки и создавали собственную систему огня в сторону противника, пресекали все его попытки прийти на помощь гарнизону. Вооружение группы закрепления тяжелое: станковые и ручные пулеметы, противотанковые ружья, минометы, противотанковые пушки, ломы, кирки, взрывчатка. Резерв использовался для пополнения и усиления штурмующих групп, для ликвидации возможных контратак противника с флангов, а также, в случае необходимости, как блокирующая группа.

Тяжелое пехотное орудие sIG 33 ведет огонь по центру Сталинграда. Сентябрь 1942 года

Вскоре была отпечатана и поступила в войска и инструкция по применению штурмовых групп, составленная в стиле знаменитой суворовской «Науки побеждать» простым и доступным языком: «Врывайся в дом вдвоем – ты да граната, оба будьте одеты легко – ты без вещевого мешка, граната – без рубашки; врывайся так: граната впереди, а ты за ней; проходи весь дом опять же с гранатой – граната впереди, а ты следом.

Не бойся! Ты уже взял инициативу, она в твоих руках. Действуй злее гранатой, автоматом, ножом и лопатой! Бой внутри дома бешеный. Поэтому всегда будь готов к неожиданностям. Не зевай!

Автомат на шее, десять гранат под рукой, отвага в сердце. Действуй!»

Атака на поселок «Баррикады» 27 сентября стоила немцам полка пехоты и 30 танков. На следующий день им удалось потеснить наши войска. Как и в поселке «Красный Октябрь», здесь весь день шли не прекращавшиеся ни на час уличные бои. Понеся значительные потери, наши части к концу дня были вынуждены отойти на юго-западную окраину завода «Силикат». Распоряжением командующего армией войска, оборонявшиеся в районе поселка «Баррикады» и завода «Силикат» были усилены 308-й стрелковой дивизией, переброшенной с восточного берега Волги и сумевшей задержать противника на этом рубеже до 5 октября.

С особой силой 28 сентября немцы обрушились на Орловский выступ. В ходе семидневных ожесточенных боев они прорвали нашу оборону, рассекли выступ надвое и окружили 115-ю стрелковую и 2-ю мотострелковую бригады северо-западнее Орловки. Потери немцев при этом составили до 2,5 тыс. человек и 70 танков. О напряженности этих боев свидетельствует полковник немецкого генштаба Г. Дингер: «Все наши попытки подавить сопротивление русских артиллерией и пикировщиками оставались тщетными. Мы посылали в атаки все новые подразделения, но они неизменно откатывались со страшными потерями, настолько русские прочно зарылись в землю. В конце концов, русские были окружены, но нечего было и думать о том, чтобы заставить их сдаться…»