Сарацины. От древнейших времен до падения Багдада - Артур Джилман

На шестом небе Мухаммед встретился с Моисеем, который зарыдал при виде него, так он узрел того, кому суждено было проводить в рай больше сынов своего народа, чем тех из сынов Израиля, кто следовал учениям своего пророка. Седьмое небо состояло из божественного света, его ослепительный блеск невозможно описать словами. Здесь на почетном месте был самым главным Авраам: оно располагалось прямо над Каабой. Джабраил не мог идти дальше, но Мухаммеду дозволено было пройти через обширные пространства к престолу Аллаха, который, хотя и пребывал за завесой, говорил с ним, посвятил его во многие подробности учения, впоследствии воплощенные в Коране, и предписал, чтобы его последователи молились пятьдесят раз в день.

Когда Мухаммед вернулся к Моисею, он стал уверять, что заставить арабов произносить столько молитв в день невозможно, и стал просить, чтобы это число было меньше. Аллах позволил сократить это число до сорока, но Моисей настаивал, что смертные слишком слабы и не смогут нести столь тяжкие обязательства. Мухаммед возвращался неоднократно, всякий раз добиваясь сокращения числа молитв, пока их не осталось пять, после чего он просить перестал, и именно это число молитв осталось вплоть до сегодняшнего дня. Ежедневно между утренней зарей и восходом солнца неутомимый муэдзин поднимается на башню минарета и, как того требует религиозный обряд, взывает:

«Аллах Превелик!..Молитва лучше сна!..Нет божества кроме Аллаха!.. Он дает жизнь, а не смерть!..О щедрый!..Твоя милость не ослабевает! Мои грехи велики, но милость твоя больше! Воздадим должное его совершенству!..Аллах Превелик!»

И в другие предначертанные часы он также издает привычный, но такой своеобразный крик. И где бы ни был правоверный мусульманин, в тот же момент он принимает предписанное для совершения молитвы положение и повторяет слова, требуемые его религией:

«Ля иляха илля-л-Лааах! Правоверные спешат молить Аллаха и пророка, чей слух отверст, чтобы услышать их мольбы!»

Когда Мухаммед рассказал о видении своим друзьям, те посоветовали держать его при себе, ибо, как они сказали, люди точно сочтут его сумасшедшим или лжецом. Но он знал, что если он только найдет того, кто поверит его словам, его авторитет возрастет. Поэтому он решил обнародовать свой рассказ и в открытую встретить насмешки врагов. В результате, хотя хуливших его оставалось немало, сторонники плотнее сплотились вокруг него. И больше они не сомневались ни в одном его слове. Теперь он смог установить закон как писаный, так и неписаный, бесконечно опираясь на то, что, по его словам, он видел начертанным на небесах.

Теперь Мухаммед, казалось, несколько изменил свои планы. Какое-то время он, на протяжении ранних лет его миссии, стремился построить религиозное учение, нынче же настал момент для поисков мирского царства. Возможно, правильнее это можно было бы выразить следующим образом: начало его пути было исполнено горячего стремления реформировать религию своей страны. Постепенно он пришел к убеждению, что его поиски и замыслы одобрены Аллахом. После долгих лет тяжкого труда на этом поприще, при поддержке доброй Кадиджи и влиятельного Абу Талиба, он был многими отвергнут и даже счел, что практически потерпел поражение. Затем, настроенный продолжать борьбу, он несколько пожертвовал принципами и последовательностью и обратился к достижению политических выгод. Должно быть, перспектива была совсем безнадежной, если заставила Мухаммеда, «Преданного», искать иной поддержки, помимо Единого Аллаха!