Артур и Шерлок. Конан Дойл и создание Холмса - Майкл Симс

За первые несколько лет после выхода Чарльза Дойла, отца Артура, на пенсию в 1876 году о нем не сохранилось почти никаких сведений. Друзья уже давно убеждали Мэри Дойл отправить своего неуравновешенного, пьющего мужа в какой-нибудь приют для алкоголиков⁹. Они уверяли ее, что это единственный способ спасти ему жизнь – и вернуть спокойствие и порядок в свою. Но она колебалась.

Наконец она решилась. Возможно, она увидела следующее объявление:

«Невоздержанность: приют для джентльменов в загородном доме на севере Шотландии. Заведение с многолетним стажем. Домашний комфорт. Прекрасные угодья для охоты, ловли форели и площадка для крикета. Лучшие рекомендации. Справки по адресу: г‑н Д. Форбс, приют «Блайерно-Хаус», Друмлити, Фордун, Кинкардиншир»¹⁰.

Оно появилось среди множества прочих объявлений под рубрикой «Дома для невоздержанных» в ежегоднике «Медицинский справочник», предоставлявшем исчерпывающую «статистическую и общую информацию об университетах, колледжах, школах, больницах, диспансерах, обществах, юридическую помощь для малоимущих, приюты для душевнобольных, общественных службах, и т. д., и т. п.»¹¹. За годы существования ежегодника в нем размещались самые разнообразные рекламные объявления: и «раствора для промывания», и «балансирующего кресла-каталки для подъема по лестничным пролетам». Такие заведения, как приют «Блайерно-Хаус», представляли собой очередную попытку того времени оказать помощь алкоголикам и их семьям, причем постараться не причинить вреда ни тем ни другим – в отличие от того, как это делалось ранее. Населенный пункт Друмлити находился на побережье к северу от города Данди, практически возле города Абердин, то есть примерно в ста милях от Эдинбурга.

В начале 1881 года, а может быть, и раньше, в приюте «Блайерно-Хаус» появился новый постоялец¹². Чарльз Дойл хоть и вел себя с поразительным пренебрежением к остальным, однако, судя по всему, ему не предъявляли обвинений в совершении уголовных преступлений, да и жестокости он не проявлял. Таким образом, он, должно быть, принял свою изоляцию от общества добровольно. В Шотландии, согласно закону о «Хронических пьяницах» 1879 года, алкоголиков отправляли в специальные учреждения, которые назывались «лицензированными приютами для страдающих алкогольной зависимостью»¹³; закон также требовал, чтобы пациент предоставлял засвидетельствованное письменное подтверждение того, что он – хронический пьяница, составленное по утвержденной форме.

Приют «Блайерно-Хаус», распложенный в предгорьях Грампианских гор, был двухэтажным строением с толстыми каменными стенами, окруженным многочисленными хозяйственными постройками¹⁴. Руководил заведением специалист по лечению алкоголизма Дэвид Форбс. Он жил там же, вместе с чисто женским коллективом, состоявшим из семьи (жена, дочь и две сестры) и обслуги (пять служанок). В заведении содержались восемнадцать мужчин, в том числе учитель музыки, студент-медик, два бухгалтера, производитель табачных изделий, армейский офицер в отставке, «землевладелец», а теперь еще и господин Дойл, «архитектор и художник». Это была благовоспитанная компания, которая, по-видимому, не причиняла много хлопот. В целом персонал, очевидно, не опасался своих постояльцев, как показывает упомянутая в объявлении возможность охотиться. Чарльз Дойл, однако, неоднократно пытался бежать и приобрел репутацию приятного, но беспокойного пациента.

В письме к сестре Лотти Артур описал это событие иносказательно. «Мы пристроили папу в санаторий», – написал он 9 апреля 1881 года. Вообще же Конан Дойл, видимо, предпочитал хранить молчание о семейных несчастьях. В своих письмах к семье и друзьям Артур мог временами пожаловаться на нехватку денег, проблемы с издателями журнала или на что-то другое, но наряду с этим научился искусно скрывать от других самые тягостные переживания, хранить их в себе; по крайней мере он старался не доверять их перу и бумаге. Позже он иногда писал об этих проблемах в своих произведениях, но надежно привязать его художественный вымысел к реальности его личной жизни невозможно.

Теперь Артур Конан Дойл стал старшим мужчиной в семье. В сентябре 1881 года его сестра Лотти, которой было всего пятнадцать с половиной лет, отправилась к старшей сестре Аннетт в Португалию, чтобы работать гувернанткой. Одинокая, трудолюбивая Аннет жила там уже много лет, экономила каждую монетку и все деньги отправляла домой. Лотти предстояло то же самое. Артур очень хотел помочь им, он мечтал избавить мать от необходимости работать, а сестер – от разлуки с родиной¹⁵. Семья Дойл с давних времен его детства нечасто теперь собиралась вместе под одной крышей, разве что по праздникам, но они были редкими.

Стоял октябрь 1881 года. Артуру недавно сравнялось двадцать два. Задумываясь о своем будущем, в поисках постоянного дохода он принял решение снова уйти в море. Три месяца он работал судовым врачом на борту «Маюмбы», потрепанного пароходика, со скрипом перевозившего грузы и пассажиров между Ливерпулем и западным побережьем Африки. С самого начала это плавание было чревато опасностями. Едва они вышли из Ливерпуля, как «Маюмба» попала в сильнейший шторм и чудом осталась на плаву. Эта же буря, кстати, потопила пароход «Клан Макдафф»¹⁶. В британских газетах много писали об этом кораблекрушении. Позже Артур Конан Дойл понял, что во время урагана «Маюмба», судя по всему, проходила вблизи тонувшего «Клана Макдафф». Пока Артур оказывал помощь напуганным и страдающим морской болезнью пассажиркам, его каюту затопило, но фотоаппарат, хранившийся в водонепроницаемом деревянном ящике, остался сухим.

До самой Мадейры погода была достаточно спокойной, можно было даже пофотографировать. К большой досаде Артура, пик Тенерифе оказался скрыт туманной дымкой, но во время рейса удалось сделать много других памятных фотографий. Целую неделю вблизи Сьерра-Леоне море было спокойным, и у Артура появилась возможность полежать под навесом и полюбоваться летучими рыбами, «которые мерцали над гребнями волн, как серебряные слитки». В городке Фернандо По (на острове Биоко) Артур сфотографировал наводившие ужас развалины бывшего барака для рабов, а также акулу, которая плавала вокруг парохода у самой поверхности. В Старом Калабаре, британской колонии в шестидесяти милях от побережья вверх по реке Калабар (это место напомнило Конан Дойлу об экспериментах Кристисона и Фрейзера с ядовитым растением), он сфотографировал одного колоритного местного жителя, которого назвал «местный принц», но абориген был недоволен снимком, поскольку был на нем, как ему казалось, мало похож на себя. Многие на борту парохода слегли с малярией, по меньшей мере один из пассажиров от нее умер в канун Рождества. В Лагосе (Нигерия) заболел и Артур. Несколько дней он пролежал в бреду. Однако Артур был поразительно крепким, и ему удалось справиться с болезнью. Вскоре он уже был на палубе, правда, едва мог стоять на ногах – но понимал, что из очередной схватки он вышел победителем¹⁷.

Несмотря на множество опасностей, уже пережитых во время этого плавания, Артур Конан Дойл продолжал испытывать судьбу. Пока «Маюмба» стояла на якоре неподалеку от замка Кейп-Кост, одного из бывших фортов работорговли на Золотом берегу^[28], Артур прыгнул в воду и поплавал у бортов судна. А потом, уже греясь на палубе, он заметил, что воду рассекает плавник акулы. Так в очередной раз он рисковал, прекрасно понимая опасность, – так же, когда ставил на себе опыты или выходил на китобойный промысел в Арктике. Он понял, что часто действует из показного геройства, не считаясь с опасностью, но, казалось, он и сам не мог заранее сказать, в какой момент снова почувствует непреодолимое желание проверить себя¹⁸.