Я дрался на Т-34. Третья книга - Артем Драбкин

– Как в Т-34 давали команды механику-водителю?

Когда все грохочет, то в ТПУ ничего не слышно. Ногами командовал. На правое плечо мехводу надавил – направо, на левое – налево. В спину толкнешь – вперед. По голове – стой.

– Вы отделяли себя от тыловой братии?

Все делали одно дело, но было и такое, что кто-то пристроился жить в тылу, а потом искал себя в списках награжденных. Поэтому, естественно, у тех, кто в бою все время, было такое, знаешь, чувство: «Мы воюем. Мы обеспечиваем победу. А они…» Но нужно понимать, что без «них» и мы бы не могли воевать. Тылы же обеспечивали нас всем. Они обязаны были подвезти горючее, боеприпасы и еду. Конечно, находились и такие, которые прикарманивали. Их к стенке ставили. Все было. Это жизнь людская.

– Как быт был организован, как спали в танке?

Когда мы воевали в теплое время – это одно, а зимой нас в степи поставят, и жди, когда немцы то ли придут, то ли не придут. Когда мы начинаем передвигаться – вот тут погреешься. На трансмиссию вылезешь, немножко там посидишь, турбиной погреешься. А так, когда и двигатель нельзя завести – это вообще хана. Вшей на нас в 42-м было много. Мы от них начали спасаться, когда под весну дело пошло, после боев под Ростовом. Там уже начали делать из бочек бензиновых вошебойки. А зимой мы их ловили на «удочку» – бинт чистый вокруг шеи обмотаешь, они все под него переползают, а потом выкидываешь. Они на морозе лопаются. Сколько крови, гады, повыпивали! Это теперь с улыбкой рассказывать можно, а тогда не до смеху было.

– Власовцев видели?

Да. В Румынии, когда Кишиневская операция началась. Там есть городишко Хуши, где основная немецкая армия была окружена. Серьезные бои были. Бои прошли, вроде немножечко обстановка разрядилась, а лес сосновый хороший, мачтовые сосны растут. Войска остановились. Смотрю, что это в лесу? Солдаты кучей собрались. Я подошел, а они стоят кругом – сидит на бруствере окопчика власовец в немецком обмундировании. Конечно, зло у каждого, каждому хочется самому его убить на хрен.

Он говорит:

– Ребят, ну дайте закурить.

Один ему говорит:

– Сука, сними ботинки!

А ботинки хорошие. Американского покроя, что ли… черт его знает. Он ботинки снял, а на ногах нашей русской вязки носки белые из шерсти.

– Снимай носки!

Снял. Дали ему прикурить, он свернул цигарку – покурил. Сам слез в окопчик. На колени встал – его из автомата шарахнули. Вот так я видел власовца живого. Что власовцы воевали на стороне немцев против нас – это известно каждому. Вроде на вторых эшелонах воевали – второсортные войска, так будем говорить.

– Как вы отнеслись к появлению погон?

Воспринял как должное. Да надо прямо сказать, что все эти кубари и шпалы – странность какая-то. А это все-таки армия Российская.

– Из вашей семьи кто еще участвовал в войне?

Воевать начали четыре брата. Старший брат, Борис, служил на флоте. В Интернете есть фотография, на ней он со своим экипажем подводной лодки. Захватили транспорт немецкий, сняли штандарт и сфотографировались. Он в Черном море потопил много. Его именем назван корабль, а в Астрахани есть улица его имени.

Второй брат, Аркадий, 11-го года, на Западном фронте воевал. Тоже вернулся. Командовал пехотой. О нем я должен сказать прямо – не любил рассказывать о себе.

Один пропал без вести, а трое вернулись. Матери говорили: «Какая ты счастливая! Где можно мать в России найти, чтобы из четверых трое вернулись?»

– Как вы с женой познакомились?

С женой я познакомился в Румынии. Пришел к другу своему – он раненый в госпитале лежал. Перерыв небольшой был в боях, и я пришел наведаться к нему. Ну и ее там встретил. Она работала медсестрой. Этот госпиталь подчинялся 53-й армии, которой генерал Моногалов командовал. Когда война на Западе закончилась, ее армия ушла на Восток. Мы переписывались. Война кончилась здесь, я уже потом служил в Кирове, а письма писали. Вот она ко мне приехала, когда демобилизовалась. И началась семейная жизнь.

– О войне какие фильмы вы считаете правдивыми?

«Они сражались за Родину». Бондарчук действительно близко показал, с эмоциями. «На войне как на войне». А сейчас так, не поймешь.

– Какие у вас награды?

Медаль «За отвагу» – моя самая первая правительственная награда. Тогда, в 42-м году, не разбрасывались медалями. Наградили за то, что тогда плацдарм раздавили и штаб того полка, что его оборонял. Бои за Рычковский, Верхнечирский. По совокупности меня представили к этой награде. Я ее считаю для себя самой-самой.

К ордену Ленина тоже представили, а дали «Отечественную» 1-й степени.

Разве я знал, что на меня что-то подали? Это после войны уже мне прислали копии. Ну дали орден, и спасибо. Мы же не за ордена воевали.

Букин Антон Дмитриевич

(Интервью Артема Драбкина)

Я, Букин Антон Дмитриевич, родился 14 января 19-го года. По происхождению сибиряк. В 39-м году был призван в армию на срочную службу. До призыва я успел окончить восемь классов и поступить на работу в гараж Новосибирского аэропорта. Практически два года служил на Дальнем Востоке, в городе Уссурийск, в 48-й легкотанковой бригаде. Бригада была большая – около 60 танков.

Время было непростое. За несколько лет до нас в военном городке квартировала какая-то пехотная часть. В одну из казарм проникли китайские диверсанты и убили 250 человек. Заниматься приходилось рядом с их могилой. Недавно отгремели бои на Хасане и Халхин-Голе. Бригада принимала участие в боевых действиях у озера Хасан, и поэтому занятия включали в себя изучение реального боевого опыта. Служба в такой бригаде меня устраивала. К тому же пригодилась моя гражданская специальность – электромеханик, как и водительские права. Я стал механиком-водителем танка. Надо сказать, что те два года службы – это не просто часть моей жизни. Проходя курс механика-водителя колесно-гусеничного танка БТ-7, я окунулся в конструкцию танка, его возможности, его необыкновенную мощь и скорость. Я его, что называется, полюбил в полном смысле этого слова. Когда я водил эту машину, мощнейшую боевую единицу, которая могла маневрировать и вести огонь, было ощущение, что при встрече с противником тому не устоять!

До демобилизации оставалось полгода, и я уже настроился ехать домой, когда пришел приказ командования перевести меня в ремонтно-восстановительный батальон. Когда перевели туда, сразу пришло сержантское звание, и я уже возглавлял небольшое подразделение, которое называлось там «Подразделение по производству спецработ». Ремонт электрооборудования, сварка, всевозможные ремонты агрегатов. И хотя жизнь потекла не так, как мне бы хотелось, было осознание, что я здесь нужен. Через полтора года военной жизни я считал себя человеком, готовым стать защитником Родины. Вскоре меня и еще нескольких сержантов, которые по дисциплине и знаниям выделялись в лучшую сторону, собрали на курсы подготовки младших командиров. После их окончания мне присвоили звание «техник-лейтенант». Это уже человек, который способен ответственно решать вопросы технического состояния танка и уметь его восстанавливать, если это потребуется.