Франкская империя Карла Великого. "Евросоюз" Средневековья - Анатолий Левандовский

Позднейшая традиция увела завоевательную политику Карла Великого далеко на юго-восток. Согласно героическому эпосу Средневековья, он был не только инициатором и организатором первого Крестового похода, но и сам в нем участвовал – путь вдоль Дуная, по которому в XI–XII веках прошли Готфрид Бульонский и Фридрих Барбаросса, их современники недаром окрестили «дорогой Карла Великого». Эпические поэты утверждали даже, будто Карл овладел Константинополем, а также завоевал Сирию, Палестину и Трапезунд. В этих поэтических сказаниях есть зерно истины: юго-восточная политика Карла, о которой так скупо и лапидарно сообщают современные свидетельства, действительно занимала немалое место в его политической программе; последняя же начала осуществляться с события, носящего почти анекдотический характер.

Еще Вольтер подметил, что очень часто в истории малые события заканчивались весьма большими последствиями; скажем точнее: на поверхности лежит малое, второстепенное, а за ним скрывается главное, большое.

Так было и на этот раз. Все началось со слоновьего клыка.

Однажды из стран заморских королю Карлу доставили некий диковинный предмет. То был большой полированный рог, украшенный причудливой резьбой. Королю объяснили, что это клык слона. Карл был изумлен. Он не представлял себе зверя, из зуба которого можно было вырезать подобный рог. И у него возникло страстное желание – во что бы то ни стало этого зверя увидеть.

Так повествует легенда. А вот что рассказывает подлинный источник – «Анналы Франкского королевства».

В 797 году король Карл снарядил посольство к халифу Багдада. В состав посольства вошли доверенные лица Лантфрид и Зигимунд, а также еврей Исаак (видимо, толмач). Цель, поставленная перед посольством, официально была сформулирована вполне ясно: достать и привезти слона.

Первые вести с Востока Карл получил лишь два года спустя.

Выше упоминалось, что зимой 799 года в Ахен прибыл монах из Иерусалима с подарками от патриарха; видимо, он и рассказал Карлу нечто о судьбе сановников, отправленных в Багдад. Отпуская иерусалимского гостя, Карл направил вместе с ним дворцового священника Захария с ответными дарами и крупной суммой для раздачи милостыни.

Захарий справился быстро. К концу 800 года он возвратился с двумя сопровождавшими его монахами и прибыл в Рим, где в то время находился франкский государь. Именно этих монахов и принимал Карл 23 декабря, за два дня до коронации. Послы передали благословение патриарха, а также различные реликвии, в числе которых находились ключи от Иерусалима.

Все эти события, если поставить их в ряд, синхронный другим политическим актам Карла, довольно знаменательны. Они показывают, что дело, начавшееся с желания приобрести слона, имело весьма серьезную подоплеку и зашло довольно далеко.

Прежде всего, церковная миссия из Иерусалима не могла быть отправлена без санкции халифа, владевшего Палестиной. Значит, посольство Лантфрида и Зигимунда наряду с официальной целью имело и некое неофициальное поручение, о котором источники по вполне понятным причинам молчат и с которым послы прекрасно справились. О характере этого поручения можно судить по последствиям. Если халиф проявил такое внимание к королю, что разрешил, несмотря на свое отрицательное отношение к христианам, установить прямую связь между Ахеном и Иерусалимом (причем связь, сопровождаемую таким символическим жестом, как присылка европейскому монарху ключей от Иерусалима), значит, он был сильно заинтересован предложениями, которые ему сделали послы. Что же это были за предложения? Нетрудно догадаться, на какой почве могли сблизиться мусульманский Багдад и христианский Ахен. У них были общие соперники и враги. К ним принадлежали, прежде всего, испанские Омейяды, будущие халифы Кордовы, самозванцы и еретики с точки зрения багдадских Аббасидов, только и помышлявших о том, как бы их ослабить и уничтожить. В этом плане та ожесточенная борьба, которую начал в 788 году Карл в Испании, вполне устраивала Харуна ар-Рашида (напомним: борьба эта как раз активизировалась в преддверии 800 года!). Еще более объединяла интересы обоих государей политика в отношении Византии… Но о Византии – разговор особый. Этот большой вопрос нуждается в специальном экскурсе, который будет дан ниже. Прежде же чем переходить к «большому», покончим с «малым».