Горбачев. Его жизнь и время - Уильям Таубман

Создать должность президента впервые предложил Андрей Сахаров в 1989 году. В тот момент Горбачев счел такой шаг слишком радикальным. Позднее он признал свою ошибку: “Убедился, что просто физически невозможно сочетать непосредственное руководство парламентом (в роли Председателя Верховного Совета) с другими моими функциями”. Он также осознал, что за десятилетия существования Союза люди привыкли подчиняться всемогущим лидерам, поэтому жаждали получить не спикера парламента, а авторитетного исполнителя власти^[1722]. Шахназаров предположил, что Горбачев не хотел, чтобы советский народ подумал, будто он “начал реформы только для того, чтобы удержаться на посту”, тем более, что это было далеко от истины^[1723].

На заседании Верховного Совета 27 февраля демократическая оппозиция предостерегла его от “имперского президентства”, и реакция Горбачева, по свидетельству посла Мэтлока, походила на один из тех эмоциональных срывов, что так беспокоили Черняева: “Лицо его искажала нервная усталость, а в речи звучало больше оправданий и эмоций, чем нужно”. Его задевало, что люди считали его властолюбивым. “При чем здесь вообще Горбачев?” – спрашивал он риторически, как будто никто не понимал, кто станет президентом СССР^[1724].

В беседе с чехословацким лидером Вацлавом Гавелом 26 февраля Горбачев сказал: “О том, чтобы стать главой государства, мечтают, видимо, лишь очень амбициозные люди”^[1725]. Мэтлок, который несколько лет тесно общался с советским генсеком, подтвердил, что тот не кидает слов на ветер: “Несомненно, Горбачев любил власть. Несомненно, он содрогался при мысли потерять ее”. Однако если власть была его основной и единственной целью, то почему он не использовал ее, чтобы укрепить свое положение? Вместо этого он пошел на риск, попытался трансформировать страну и в процессе испортил отношения практически со всеми^[1726].

Либерально настроенные противники Горбачева не сильно поддерживали идею его будущего президентства, впрочем, как и консерваторы. Однако сторонники жесткой линии еще не окончательно утратили веру в него и понимали, что могут извлечь свою выгоду из ситуации. Во-первых, они могли побудить его использовать новые президентские полномочия, чтобы навести в стране порядок и покончить с национальным сепаратизмом, во-вторых, его можно было уговорить передать управление партией убежденному коммунисту, который не будет ослаблять ее, как нынешний генсек. Анатолий Лукьянов, тогда казавшийся сторонником Горбачева, с нетерпением ждал, что новый президент примет “конкретные, резкие меры, пусть негативного характера”^[1727]. Демократы, включая Яковлева и Черняева, также хотели, чтобы Горбачев сложил полномочия генсека партии и, как следствие, нашел больше союзников среди либералов, близких ему по духу. Однако лидер СССР не спешил этого делать, продолжал управлять партией и пытался ее реформировать.

Сначала Горбачев планировал выстроить новую систему власти по американской модели, где правительство целиком подчиняется первому лицу. Затем он обратился к опыту Франции, где президент разделяет полномочия с премьер-министром. В конце концов он разработал компромиссный вариант, в котором правительство подотчетно как президенту, так и парламенту, – подобная схема обернется неприятным инцидентом в 1991 году, когда советский консервативный премьер-министр обратится к парламенту с просьбой о расширении полномочий от лица президента^[1728].

Часть экспертов считала, что Горбачеву следовать избраться на пост легитимно, путем всенародного голосования, – это наделило бы его силой, необходимой для победы над оппонентами^[1729]. Однако он предпочел получить новую должность на Съезде народных депутатов СССР. Почему? Потому что “длительный избирательный марафон взвинтил бы политические страсти, когда обстановка требовала более короткого и эффективного решения”^[1730]. Титулованный академик и депутат съезда Дмитрий Лихачев предупредил, что прямые выборы приведут к “гражданской войне”. 83-летний ученый, специалист по древнерусской литературе и культуре, пережил 1917 год и прошел Соловецкий лагерь, созданный вскоре после революции. Сильная речь Лихачева на съезде помогла Горбачеву добиться своего^[1731]. По словам Яковлева, генсек опасался, что может проиграть прямые всенародные выборы^[1732]. Если это правда, то его опасения были беспочвенны: согласно надежным данным, полученным в результате опроса общественного мнения, весной 1990 года он по-прежнему являлся самым популярным советским политиком. Он уступит эту позицию Ельцину немного позднее^[1733].

Съезд избрал президента СССР 14 марта. Горбачев хотел, чтобы хотя бы формально у него были конкуренты, поэтому в выборах должны были участвовать премьер-министр Рыжков и министр внутренних дел Бакатин, однако они сняли свои кандидатуры. Горбачев набрал 1329 голосов, против высказались 495 депутатов, а 313 либо не голосовали, либо сдали испорченные бюллетени. Иными словами, генсека поддержало менее 60 % депутатов^[1734].

Несомненно, Горбачев был доволен, однако его радость омрачалась неутешительным распределением голосов и проблемами, которые стояли перед ним. Голосование проводилось тайно, и официально результат был объявлен на следующее утро, однако Горбачев узнал его раньше. После закрытия заседания в зале погасили свет, и президент направился свой кабинет во Дворце съездов, где его ждали Раиса Максимовна и пара помощников, чтобы поднять бокалы за его новый статус. “А я задавал сам себе вопрос: изменилось ли что-либо в моем положении?” – признается Горбачев в одной из своих книг^[1735].