Советские спецслужбы и Красная Армия. 1917-1921 - Сергей Войтиков

Документ № 3.4.3

Доклад помощника инспектора пехоты Южного фронта С. А. Баландина Л. Д. Троцкому о деятельности особого отдела фронта

№ 819, гор. Козлов 7 августа 1919 г.

Председателю Реввоенсовета Республики тов. Троцкому; копии — начальнику Политического управления Реввоенсовета Республики т. Смилге и [в] Центральный комитет Российской коммунистической партии (большевиков)

ДОКЛАД

6 сего августа по ордеру Особого отдела Южного фронта за № 3 — на право обыска моей квартиры и ареста меня — был произведен обыск в занимаемой мною комнате, в которой искали якобы несданное мною казенное имущество и под видом этого, главным образом, искали какую-то мою личную переписку.

Так как занимаемая мною комната 5 шагов поперек и 8 шагов длины и помещаюсь я в ней с женой, естественно, что никакое казенное имущество храниться [в ней] не могло, что же касается переписки, то личной таковой, конечно, тоже не оказалось.

7 августа заведывающий Особым отделом Южфронта т. Хинценбергс^[1331] на мой вопрос, на основании каких данных произведен у меня обыск, сообщил, что по распоряжению Управдела Реввоенсовета Южфронта^[1332].

Непосредственный мой начальник (инспектор пехоты Южного фронта, без ведома которого, согласно приказа Реввоенсовета Республики, не мог быть произведен обыск, а тем более намечавшийся арест) сказал, что ему ничего не известно и [он] не знает, чем это вызвано^[1333].

Факт подобного насилия над личностью в Советской Республике категорически требует привлечения к ответственности виновных, и я прошу назначить следствие о[бо] всем [происшедшем], считаю необходимым осветить же следующее подробнее.

По приезде из 11-й отдельной армии на Южный фронт Реввоенсоветом последнего я был командирован в район 9-й армии — в Балашов.

В тот момент положение 9-й армии — в частности Балашовского района — было критическое (См. приложение № 1^[1334]), в это тяжелое время я был назначен членом Реввоенсовета 9-й армии, в качестве какового и состоял вплоть до 25 июля [1919 г.].

Потом по телеграмме Реввоенсовета Южфронта я отозван был в распоряжение последнего, несмотря на то что в это время от Реввоенсовета 9-й армии т. Анисимов телеграфировал Реввоенсовету Южфронта о незаконности моего отзыва из 9-й армии в момент налаживания всего армейского аппарата, а главным образом, формирования запасных частей, которое велось под моим наблюдением, и на что был получен ответ т. Анисимовым, чтобы меня не задерживали, ибо предполагается фронтовое формирование. По приезде в Реввоенсовет Южфронта последний, освободив меня от должности члена Реввоенсовета 9-й армии, назначил в распоряжение инспектора пехоты Южфронта, не давши мне фактически объяснений, говоря, что должны быть фронтовые формирования, на что главным образом в настоящее время обращается внимание, а инспектор пехоты назначил меня наблюдающим за формированием запасного батальона Южфронта в Козлове, в котором уже имелся комсостав и 2 политических комиссара, а батальон мог всего принять до 5 тысяч пополнения — естественно, что никакой работы в батальоне с моей стороны не требовалось.