Секретная миссия Рудольфа Гесса. Закулисные игры мировых держав. 1941-1945 - Бернард Хаттон

После ареста капитана Пинтша Гитлер принял в своем кабинете Геринга, фон Риббентропа и генерала Боденшанца.

– Гесс улетел в Шотландию, – безо всякого выражения произнес Гитлер.

На жирном лице Геринга отразилось изумление, которое постепенно перешло в ярость. Он был возмущен тем, что ему ничего не сообщили о полете Гесса.

– Ему никогда не долететь до Шотландии, мой фюрер! – воскликнул он. – У Me-110 не хватит на это топлива. Он упадет в Северное море.

– К самолету прикрепили дополнительные баки с горючим, – сухо произнес Гитлер. – Он долетел до Шотландии и сейчас, наверное, уже обедает с герцогом Гамильтоном.

Нацистским лидерам стало ясно, что фюрер знал о намерении Гесса улететь в Шотландию, но они не проявили ни радости, ни оптимизма по этому поводу. Одни, по чисто личным соображениям, были возмущены тем, что такое ответственное задание было поручено Гессу, – ведь если оно завершится успехом, его влияние на фюрера резко возрастет. Другие искренне полагали, что трудности, с которыми столкнется непрошеный гость, преодолеть будет невозможно, и что британское правительство, даже если Гессу удастся получить аудиенцию у какого-нибудь высокопоставленного лица, все равно не пойдет на заключение мира.

Гитлер всегда остро чувствовал настроение других людей, и отсутствие энтузиазма у коллег сильно его удручило. Шли часы, и его сомнения в том, что его друг и заместитель сумеет добиться успеха, все усиливались. Если допустить, что на полет в Шотландию и поиски герцога Гамильтона у Гесса ушло шесть часов плюс еще двенадцать на переезд в Лондон для встречи с британским государственным деятелем, то из Британии уже должно было поступить официальное извещение о том, что мирные переговоры начались. Но к ночи с воскресенья на понедельник, несмотря на то что все передачи английских радиостанций прослушивались непрерывно, ни в одной из них не прозвучало даже намека на то, что немецкому посланнику удалось установить контакт с британским правительством.

Вполне возможно, что мрачное предсказание Геринга сбылось, и Гесс утонул в водах Северного моря. Но возможно, британское правительство решило не обращать никакого внимания на предложение немцев о мире. Гесс заверил Гитлера, что, встретившись с герцогом Гамильтоном, он тут же попросит его послать в Германию сообщение о том, что он долетел благополучно.

Каждый час, проходивший без новостей, укреплял опасения Гитлера в том, что его посланник потерпел неудачу. И никому из нацистских лидеров и в голову не могло прийти, что Гесс находится в руках англичан, но не может доказать, что он действительно тот, за кого себя выдает.

Гитлер искал поддержку у тех, кто был рядом с ним. Он снова и снова допытывался у Геринга, главнокомандующего люфтваффе:

– Мог ли он долететь? Мог ли добраться до Шотландии? Вы должны знать – ведь вы же летчик! Скажите мне!

– Я полагаю, шансов у него фифти-фифти, – осторожно ответил Геринг, не желая оказаться виноватым, если Гессу все-таки удастся долететь.

Он использовал английское выражение, и Гитлер отреагировал на это очень резко:

– Я вижу, вы уже заговорили по-английски! Если об этом узнает Муссолини, то решит, что я хочу заключить сепаратный мир с Англией!

Но негодование фюрера еще больше усилилось, когда Геринг взмахнул перед ним флажком, предупреждающим об опасности.

– Если Гесс все-таки добрался до Британии и англичане отказались вести с ним переговоры, они получили мощное пропагандистское оружие против нас!

– Мы позаботились заранее, чтобы они не смогли его использовать, – выпалил Гитлер.

– Мы должны выступить первыми, – предложил Геринг. – Я думаю, надо выпустить коммюнике.

– Если Гесс утонул, в этом нет никакой необходимости, – прорычал Гитлер.

– Но мы же не знаем, что с ним на самом деле случилось, – заметил Геринг.

– При составлении коммюнике следует учесть оба варианта развития событий, – решил фюрер.

Лидеры нацизма в ту воскресную ночь долго обсуждали текст коммюнике, пока, наконец, генерал Боденшанц не написал под диктовку фюрера его черновик. Фон Риббентроп и Геринг внесли в текст кое-какие изменения. Составили в общей сложности семь черновиков, но все они были забракованы. Гитлер никак не мог прийти к окончательному решению. Он предложил подождать до полудня понедельника – вдруг придут какие-нибудь известия из Англии.