Черчилль. Рузвельт. Сталин. Война, которую они вели, и мир, которого они добились - Герберт Фейс

Ни последующие просьбы Черчилля и Трумэна, ни попытки доказать Молотову в Сан-Франциско, как важно для послевоенного сотрудничества достижение взаимоприемлемого соглашения по польскому вопросу, не заставили Сталина изменить свою позицию. Сталин не был удивлен серьезным комментарием, которым Черчилль закончил свое последнее главное послание по этому вопросу от 29 апреля: «Не особенно утешительно заглядывать в будущее, когда Вы и страны, в которых Вы господствуете, плюс коммунистические партии во многих других государствах выстраиваются все по одну сторону, а те, кто объединяется вокруг народов, говорящих по-английски, и их союзников или доминионов, – по другую сторону. Вполне очевидно, что ссора между ними раздирала бы мир на части и что все мы, руководители каждой из сторон, которым приходилось иметь к этому какое-либо отношение, были бы посрамлены перед историей».

Но Сталина это не волновало; коммунистические лидеры, пока они живы, пишут историю так, как они хотят; от своих последователей они ожидают того же.

С каждым днем становилось все яснее, что варшавское правительство не может быть смещено и не может отвернуться от Москвы. Советское Верховное Командование передало ему власть не только на тех землях, которые принадлежали Польше до войны, но также и на бывших немецких территориях, оказавшихся в русской зоне оккупации, включая Данциг и округа в Силезии. Когда советское правительство впервые спросили об этом, оно 2 апреля сообщило свою точку зрения, согласно которой такая передача не идет вразрез с соглашениями об оккупации и контроле над Германией, «…поскольку ни в вышеупомянутых соглашениях, ни в решениях крымской конференции не затронут вопрос о власти на оккупированной немецкой территории». Далее советское правительство заявило, что этот шаг не может быть связан или отождествлен с будущими границами Польши. Это утверждение было почти наверняка ложным. Премьер-министр Польши 31 марта по радио заявил: «Кроме Гданьска [Данцига] мы получили назад Мазурские земли, Нижнюю и Верхнюю Силезию, и недалек тот час, когда польские границы будут восстановлены на Нейсе, Одере и балтийских берегах». Польская пресса точно так же истолковала этот акт, рассказывая о нем в таких статьях, как «Вся Силезия присоединяется к Польше», «Вся Силезия возвращается родине». Каковы бы ни были намерения и цели, эта территория, а потом и Восточная Пруссия (за исключением той части, которую Советский Союз оставил для себя) вошли в состав Польши. Варшавское правительство начало выселять оттуда оставшихся немцев, чтобы дать там кров польским поселенцам и распределить огромные поместья среди мелких фермеров.

Потом советские спецслужбы в Польше выманили из убежищ оставшихся лидеров польской подпольной армии, связанных с лондонским правительством в изгнании и политическими партиями, из которых состояло лондонское правительство. Несмотря на гарантию личной безопасности, эти шестнадцать человек были арестованы и содержались под арестом в течение многих недель, а советское правительство отрицало, что знает их местонахождение. По настоянию британцев и американцев и из-за распространявшихся слухов узникам наконец было предъявлено обвинение в «диверсионных актах в тылу Красной армии», в терроризме и шпионаже. Спасти их от тюрьмы, где они не представляли бы угрозы для варшавских властей, не удалось. «Только таким способом, – решительно заявил Сталин Черчиллю 5 мая, – Красная армия может защитить свои войска и тыл от диверсантов и нарушителей порядка».

Таким образом, когда 7 мая Германия подписала свою официальную капитуляцию, в коалиции еще наблюдались некоторые разногласия по поводу Польши. Американское и британское правительства отказывались признавать варшавское правительство, за которым стояла Москва, и иметь с ним дело. Это было одним из отчуждающих разногласий, которое заставило президента Трумэна послать в Москву Гопкинса, чтобы выяснить, остаются ли в силе предыдущие соглашения с Россией и сможет ли коалиция, созданная для военной цели, продолжать жить и служить делу мира.