Франклин Рузвельт. Человек и политик - Джеймс Макгрегор Бернс

В возрасте 42 лет Дьюи закаленный молодой профессионал со своим реестром успехов и потерь. Уже пользовался репутацией жесткого, сурового и властного политика. «Глянцевые» черты лица и усы, средний рост и густой баритон, склонность к резким замечаниям — жених у свадебного пирога, единственный человек, способный увеличиваться в размерах сидя; его нужно хорошенько узнать, прежде чем возненавидеть, этого инфантильного глашатая банальностей. Но соперники Дьюи поняли — нельзя его недооценивать. В первые месяцы 1944 года на него пал осознанный выбор руководства и рядовых членов республиканской партии. Он умело маскировал свое участие в избирательной кампании, источал энергию, эффективность и целеустремленность.

Губернатор штата Нью-Йорк умело взялся за работу, мобилизовав делегатов, чьей поддержки легко добился на начальном этапе голосования съезда в Чикаго. Этот скучный съезд оживился только благодаря тому, что Дьюи выбрал Джона У. Брикера, популярного, с волнистой прической губернатора штата Огайо, руководителем избирательной кампании кандидата в президенты. Брикер не просто исполнитель — разум его походил на звездное пространство, огромный вакуум, заполненный блуждающими клише; но все согласились, что эти двое политиков составили сильный избирательный список. В своей речи, выражавшей согласие на выдвижение кандидатом в президенты, Дьюи подверг нападкам демократов за старение, усталость, упрямство и скандальность и без обиняков заявил, по каким направлениям намерен вести борьбу против администрации Рузвельта.

С выдвижением кандидата от демократической партии случилась небольшая заминка. Президент сообщил, что хочет вернуться в Гайд-Парк, «и так скоро, как позволит Господь», но в начале 1944 года в Белом доме были уверены, а за его пределами сомневались лишь немногие, что Рузвельт снова баллотируется на пост президента, если, конечно, не кончится война. После препирательств в течение нескольких месяцев с репортерами президент вручил им в июле копии письма Роберту Е. Ханнегану (председателю национального комитета демократической партии), констатирующего его нежелание оставаться в Белом доме после двенадцатилетнего президентства. Но, оговаривалось в письме, если съезд демократов выдвинет его кандидатом в президенты на новый срок и народ («главнокомандующий для нас всех») прикажет ему остаться, он, как «хороший солдат», продолжит службу.

Большой проблемой оставалось, кто баллотируется на пост вице-президента. Завершит президент свой очередной срок правления в Белом доме или нет, очевидно, что новый вице-президент будет доминировать в борьбе за пост главы исполнительной власти в 1948 году. Кого выбрать? Никогда прежде, даже в 1940 году, президент ни в чем не прибегал к византийской дипломатии более, чем в решении этого вопроса.

В начале 1944 года отношения в высших эшелонах демократической партии напоминали старую характеристику массачусетской демократии как организованной вражды. Демократы конгресса угрожали бросить свою партию или, как минимум, лишить президента поддержки со стороны электората юга; демократы Техаса и Вирджинии открыто взбунтовались. Организации КПП и либеральные журналы вместе с политиками, близкими к Рузвельту (включая Элеонору), поддерживали Уоллиса; большинство из них возражали против Бирнса. Группа политиков-демократов — Ханнеган, Эдвин Поли (казначей национального комитета партии), генеральный почтмейстер Фрэнк Уолкер, Джордж Аллен (секретарь национального комитета), босс Эд Флинн из Бронкса — отвергала Уоллиса. Такой же позиции придерживались Папа Уотсон и Стив Эрли. Приятели Поли радовались, что нефтепромышленник из Калифорнии посещает город за городом, призывая местных лидеров слать в Белый дом доклады о непопулярности Уоллиса, а также что Поли заключил с Уотсоном сделку, которая расчистит путь в Овальный кабинет для демократов — противников Уоллиса.

Рузвельт следовал своей линии. Не обескураживая Уоллиса, порой дипломатично, порой открыто поддерживал других кандидатов. В 1944 году управлялся с амбициями претендентов на пост вице-президента почти с таким же мастерством и блеском, как четыре года назад руководил борьбой за президентское кресло. Не только поощрял существующих кандидатов состязаться друг с другом, но и способствовал расширению арены состязания таким образом, чтобы потенциальная оппозиция оказалась более раздробленной и управляемой. Так, в 1944 году искушал Бирнса, который до того решил, что не станет добиваться поста вице-президента. Халл, по всей видимости присутствовавший в планах Рузвельта как претендент на этот пост, не жаловал Уоллиса в качестве вице-президента. Временами из Белого дома просачивались вести, что президент подыскивает кандидатуру из числа таких деятелей, как Баркли, Рэйберн, Трумэн, Винант, судья Дуглас, Макнатт, Генри Кайзер и некоторые другие. Уоллис стоял первым в списке кандидатов. Президент не способствовал повышению его шансов на избрание, когда в мае отправил его в поездку в Азию, — известно, что иногда Рузвельт посылал сотрудников за границу с целью освободиться от них.

В начале июля съезд назначили на конец месяца в Чикаго, и Рузвельт больше не мог тянуть с определением кандидата на пост вице-президента. Сама атмосфера съезда демократов 1944 года, с его прокуренным помещением, наблюдалась еще двумя неделями раньше — в душном кабинете президента на втором этаже: 11 июля он встретился там с Ханнеганом, Уолкером, Флинном и другими, чтобы обсудить проблему. Одна за другой рассматривались кандидатуры из списка, получая поддержку или отвод. Исходя из соображений здравого смысла вербовщиков, Бирнс, южанин и бывший католик, отпугнет негров, католиков и либералов. Баркли слишком стар. Уоллис настолько неприемлем, что обсуждался вскользь. Рузвельт поддержал кандидатуру Дугласа, молодого, динамичного, по его мнению, политика, к тому же хорошего игрока в покер, но к этой кандидатуре отнеслись прохладно. Участники совещания перешли к обсуждению кандидатуры Трумэна. Лояльность сенатора и поддержка им администрации даже на посту главы Комитета по расследованию положения в военном производстве понравились Рузвельту. Отмечали его преданность партии. Трумэн происходил из Среднего Запада, сомнительного в политическом отношении пограничного штата. Президент озаботился было возрастом Трумэна и даже послал кого-то навести справки, но затем ушел от этой темы и больше к ней не возвращался.

Все хотят Трумэна, подытожил Рузвельт. Встреча завершилась, но Ханнеган, опасавшийся, что президент передумает, предложил ему написать карандашом, что Трумэн — именно тот, кто нужен.

Как известить Уоллиса и Бирнса, что поддержку получил Трумэн? Как обычно, Рузвельт поручил эту неприятную миссию подчиненным. С Уоллисом, который только что вернулся из Китая, связались Розенман и Икес. Вице-президент держался на встрече холодно и неприступно. В Азии люди умирают от голода сотнями тысяч, говорил он эмиссарам; беседовать на политические темы будет только с самим президентом. В Белом доме Уоллис показал Рузвельту свой список делегатов, готовых поддержать его, свой высокий рейтинг поддержки. Когда Уоллис уходил, президент приблизился к нему и обнял за талию:

— Надеюсь, команда останется прежней, Генри.

Бирнс оказался бескомпромиссен, как и Уоллис. Когда Ханнеган и Уолкер пришли с дурными вестями, он настоял на телефонном разговоре с президентом, находившимся в Гайд-Парке, и застенографировал его ответ. Разрешал ли президент делать заявления от своего имени на этот счет?