26 главных разведчиков России - Леонид Млечин

Ясное дело, что в нашей редакции Чернявский был признанным специалистом по разведке. Но только в перестроечные годы он рассказал мне в деталях, как он провел одну из самых дерзких операций нашей разведки в послевоенные годы.

В 1953 году, после смерти Сталина, его назначили руководителем европейского отдела во Втором главном управлении МВД (внешняя разведка). Высокая должность для тридцатитрехлетнего человека. В середине мая его неожиданно вызвал Лаврентий Павлович Берия. Чернявский спустился на третий этаж и вошел в кабинет всесильного министра внутренних дел. Берия сказал, что через два дня он должен быть в Бухаресте, потому что назначен старшим советником МВД СССР сразу при двух румынских министрах — госбезопасности и внутренних дел.

— Вы пользовались особым доверием Берии? — спрашивал я Чернявского.

— Нет, я был для него новым человеком. Последние годы Берия не руководил непосредственно госбезопасностью, и я находился вне поля его зрения. Сыграла роль моя хорошая служебная аттестация.

— А почему он послал вас в Румынию?

— Впервые меня отправили туда в начале сентября 1944 года. Я пробыл там три года, хорошо изучил страну, быт и нравы, психологию народа, свободно владел румынским языком, в случае необходимости выступал в качестве заправского румына, чему способствовала и моя внешность.

Берия, став министром внутренних дел, обновил состав советнических групп в странах народной демократии, поставил во главе молодых и деятельных сотрудников. Потребовал, чтобы они свободно владели языком страны пребывания и могли беседовать с руководителями секретных служб и лидерами государств без переводчиков.

Он настаивал на том, чтобы советники не вмешивались во внутренние дела и не давали рекомендаций по «скользким» делам, особенно тем, которые возникали в результате внутренней борьбы в правящей верхушке, дабы ни у кого не было ни малейшего повода для ссылки на то, что они заведены и реализованы по указанию советских товарищей.

— Какие указания вы получали от Берии?

— Едва я успел немного осмотреться в румынской столице, как 17 июня в Берлине начались выступления рабочих против политики правительства ГДР, которые были подавлены Советской армией. Берия позвонил мне по ВЧ и предупредил: «Головой ответите за то, чтобы такого не случилось в Бухаресте». И приказал каждый день докладывать лично ему или его первому заместителю Богдану Кобулову, на котором замыкалась внешняя разведка, об обстановке в Румынии. К Бухаресту подтянули части отборных дивизий румынской армии, которые были сформированы во время войны на территории Советского Союза, подразделения пограничных войск, было усилено патрулирование столицы и окрестностей…

В день, когда был арестован Берия, у меня умолк аппарат ВЧ. Я не мог дозвониться в Москву…

Примерно через месяц Чернявского, как и других старших советников, отозвали:

— Вы были назначены без согласования с ЦК КПСС, поэтому вас освобождают от должности. Ждите нового приказа…

Чернявского ценил генерал Евгений Питовранов, который в январе 1953 года возглавил разведку. После смерти Сталина Питовранов потерял свой высокий пост. Его отправили в Восточный Берлин руководить представительством КГБ в ГДР. Он взял с собой Чернявского начальником Первого (разведывательного) отдела. Разведаппарат состоял из шести отделений: американское, английское, западногерманское, французское, научно-технической разведки и нелегальной. Всего — пятьдесят-шестьдесят человек.

— Каждую неделю из Москвы поступали новые задания, — рассказывал Чернявский. — Что-то узнать, что-то сделать. Или украсть. Помню, пришел приказ украсть краску для легковых автомобилей, никак она у нашей промышленности не получалась. Мы украли в ФРГ образцы краски, рецептуру. Все передали в Москву, но краска все равно оставалась плохой.

Представительство КГБ занималось и борьбой против деятелей антисоветской эмиграции. В апреле 1954 года попытались выкрасть из Западного Берлина одного из руководителей НТС Александра Рудольфовича Трушновича.

— Мой сосед по дому в Берлине был начальником отделения аппарата уполномоченного КГБ по работе с эмиграцией, — вспоминал Чернявский. — Он занимался Трушновичем. Правда, получилось неудачно. Его завернули в ковер, чтобы никто не обратил внимания, и вынесли на улицу. Привезли, развернули, а он уже труп — задохнулся. Убивать не хотели. Хотели похитить.

Сам Виталий Чернявский провел фантастическую операцию, остававшуюся загадкой многие десятилетия.

Летом 1954 года в Западном Берлине вдруг исчез доктор Отто Йон, первый начальник западногерманской контрразведки — она называется Ведомством по охране конституции. А через несколько дней он объявился в Восточном Берлине, столице социалистической ГДР. Это был огромный подарок для ГДР и малоприятный сюрприз для Федеративной Республики Германия. На сторону социалистического государства перешел не какой-то мелкий чиновник, а политик почти что в ранге министра, с именем, с авторитетом. Отто Йон был человек известный. Бывший участник немецкого Сопротивления, причастный к заговору 20 июля 1944 года против Гитлера, Отто Йон сделал большую карьеру в ФРГ. И он не просто перебрался в Восточную Германию, а стал обличать Германию Западную.

В те годы западная и восточная части Германии соревновались во всем; предметом особой гордости были перебежчики. На Востоке торжественно принимали беглецов с Запада. На Западе раскрывали объятия перед беженцами с Востока. В те времена до строительства Берлинской стены перебраться из Восточного Берлина в Западный и наоборот было несложно.

Через месяц после появления Йона в Восточном Берлине в ГДР перешел депутат западногерманского парламента Карл-Франц Шмидт-Витмак Это был еще один подарок для социалистической Восточной Германии. Шмидт-Витмак входил в правящую партию и состоял в комиссии бундестага по вопросам европейского оборонительного союза. Шмидт-Витмак тоже попросил в ГДР политического убежища.

11 августа 1954 года Отто Йон выступил на большой прессконференции в Восточном Берлине. Она наделала тогда много шума. Он объяснил, что прибыл в ГДР ради того, чтобы бороться за воссоединение Германии. Он рассказал иностранным журналистам о том, что в западной части Германии идет процесс милитаризации, что бывшие нацисты заняли важные посты в ФРГ, что Западная Германия вместе с Соединенными Штатами готовится к третьей мировой войне. Особая опасность, говорил тогда Отто Йон, состояла в попытке создать Европейское оборонительное сообщество, объединить армии стран Западной Европы.

Рассказав о поездке в Америку и о беседе с известным разведчиком Алленом Даллесом, только что назначенным директором ЦРУ, Отто Йон сказал, что американцы охвачены истерическим страхом и хотят войны, в которую втянут Германию.

— Федеративная республика превратилась в оружие американской политики в Европе, — говорил бывший начальник западногерманской контрразведки. — Американцам нужны в войне с Востоком немецкие солдаты. Они ориентируются при этом на тех, кто не извлек уроков из катастрофы 1945 года и только ждет часа, чтобы вновь ринуться в восточный поход. А это может принести нам новые невообразимые страдания. Более того, создаст угрозу уничтожения самой немецкой нации…