Военное дело индейцев Дикого Запада. Самая полная энциклопедия - Юрий Стукалин

Джон Тупой Рог так объяснял воздействие его звуков на врага: «Если тебя атакуют, возьми свисток из орлиной кости и подуй в него. Звук приведет врагов в замешательство, и их будет легко победить».

Относительно дисциплины и централизованного руководства битвой у индейцев в документах XIX века приходится сталкиваться с двумя абсолютно противоположными точками зрения. Одни утверждают, что боем руководил тот или иной предводитель, другие (большинство) описывают полное отсутствие дисциплины среди краснокожих. В последующих исторических и этнографических исследованиях авторы, как правило, склоняются к последней точке зрения. И действительно, поверхностный взгляд показывает, что во время боя индеец самостоятельно решал, как ему действовать, когда и кого атаковать, а когда выходить из боя. Если он уставал или начинал испытывать чувство голода, то мог отъехать на безопасное расстояние и перекусить. Предводитель выкрикивал советы, но они не были приказами в общепринятом для нас понимании. Воины не обязаны были им подчиняться. В крупном сражении индейцы обычно действовали отдельными группами, объединявшими друзей и родственников под началом наиболее влиятельного бойца. Эти группы могли действовать совместно или порознь, и любой из воинов во время боя мог легко переходить из одной группы в другую. Даже к месту предстоящего сражения, в случае обнаружения врагов, они часто прибывали не единой, управляемой кем-то силой, а отдельными группами – первыми были те, кто раньше успевал подготовиться.

Проведенный автором анализ позволяет утверждать, что каждый воин действовал в бою в определенных, известных каждому соплеменнику рамках, позволяющих прогнозировать поведение друг друга. Набор стратегических и тактических мероприятий был невелик, и каждый боец знал их еще с детских военизированных игр. И если эти действия не подпадали под понятие дисциплины, принятое в американских войсках, это не может служить доказательством хаотичного поведения индейских воинов и отсутствия среди них согласованности. В отличие от солдат, индеец с ранних лет приучался к военному делу. Он знал, как наиболее рационально поступать в той или иной боевой ситуации, и для него не было секретом, как поведут себя в ней его товарищи. Недаром, указывая на отсутствие среди краснокожих дисциплины, современники отмечали великолепную слаженность их действий. И если они не подпадали под общепринятые в американской армии понятия о воинской дисциплине, это не мешало индейцам наносить поражения выпускникам Вест-Пойнта и удачливым полководцам времен Гражданской войны. Ричард Додж скромно попытался оправдаться за частую несостоятельность американских войск в боях с недисциплинированными краснокожими дикарями: «Реальная сила тысячи мужчин совершенно не зависит от того, дисциплинированны они или нет. Результатом дисциплины и строевой подготовки является простая сосредоточенность, делающая толпу механизмом, способным по воле одного направить свою мощь в определенном направлении или выполнить задачу до конца». При этом он не скрывал, что «индеец превосходит его (солдата. – Авт.) во всех боевых качествах, за исключением дисциплины и необузданной храбрости».

По поводу воинских качеств индейцев многие боевые офицеры отзывались с нескрываемым восхищением. Майор Канадской конной полиции Дж. М. Уолш, хорошо познакомившийся с бежавшими в Канаду сиу, говорил полковнику Нельсону Майлзу, что видел лучшие английские подразделения кавалерии, но не думает, что они смогли бы сравниться с сиу в искусстве верховой езды и стрельбы. Другой действующий офицер сказал: «Дайте мне возможность привить дисциплину и научить подчиняться приказам таких рекрутов, как индейские юноши, и я легко смогу победить равное число солдат любой кавалерии мира». Показательные битвы и редкие случаи, когда евро-американцам удавалось стать свидетелями отработки военных действий индейскими отрядами, безусловно, свидетельствуют об умении краснокожих воинов атаковать и перемещаться на поле боя не менее, а зачастую и более слаженно, чем это получалось у американских кавалеристов. А потому утверждения многочисленных исследователей о несогласованности действий индейских сил на поле боя и отсутствии понятия о дисциплине могут вызывать лишь недоумение. Еще Джеймс Томас в начале XIX века сообщал: «Индейцы посвящают много времени военной подготовке и учебным сражениям. Их искусство и дисциплина заставила бы наших драгун покраснеть от стыда. Они быстро и в превосходном порядке передвигаются, атакуют и отступают. Их искусство верховой езды поистине удивительно, и я думаю, что их не смогут превзойти в этом даже казаки и мамелюки».

Столкновения с восточными племенами, переселенными на Равнины

Для равнинных индейцев восточные племена, переселенные правительством США на Индейскую Территорию, были незваными гостями, представлявшими опасность их охотничьим угодьям и пастбищам. Обитатели Равнин не различали их принадлежности к разным племенам, и большинство равнинников считало их одним народом. Шайены, например, называли всех их савани — от шауни — и не могли отличить шауни от саука, делавара от семинола и других, одетых в однообразные, отороченные бахромой кожаные куртки, фетровые шляпы и вооруженных длинными ружьями, из которых они превосходно стреляли.

Все белые современники отмечали высокие воинские качества представителей переселенных восточных племен, и у равнинников была возможность убедиться в этом на собственном опыте. Вислиценус в 1839 году писал: «Племя делаваров дружественно белым… Они живут на западной границе штата Миссури и… часто совершают вылазки в страну своих краснокожих братьев (на равнины. – Авт.), где их боятся за бесстрашие и превосходство в вооружении огнестрельным оружием». Рандольф Мэрси в 1850-х годах сообщал относительно кикапу: «Они, подобно делаварам и шауни, в достатке обеспечены хорошими ружьями, очень меткие стрелки, и на границах не найдется лучших охотников и воинов, чем они. Они сообща охотятся верхом на лошадях, и, после того как их отряд пройдет по какому-либо участку земель, там редко остается дичь. Кикапу умны, деятельны и храбры. Они часто посещают прерийных индейцев и торгуют с ними, не боясь встретиться с ними в бою, где каждый из кикапу равен шести равнинникам». Похожие слова можно было услышать и об остальных представителях переселенных племен.

Некоторые непоседливые сауки, фоксы, делавары, шауни, потаватоми, ирокезы и кикапу нашли себя на поприще охотников за бизоньими шкурами, отправляясь на равнины Канзаса и Небраски. Это сразу привело к конфликту с киткехахки-пауни, а затем с шайенами, сиу, арапахо и кайовами. У краснокожих переселенцев было много возможностей доказать равнинникам свою боеспособность и хладнокровие и заслужить их уважение. Война между потаватоми и пауни продолжалась с 1842 до 1852 года. Весной 1850 года потаватоми нанесли пауни серьезное поражение, и к 1852 году последние осознали необходимость заключения мира с переселенными племенами и объединения с ними против общих врагов.

Методы боя переселенных из лесов индейцев во многом отличались от используемых на Равнинах, но они быстро адаптировались и научились использовать положительные стороны обеих тактик. Воины спешивались, вставали в две шеренги и, установив стволы длинных ружей на скрещенные палки, попеременно стреляли и перезаряжали оружие. При этом они медленно наступали – первая шеренга, дав залп, оставалась на месте, перезаряжая ружья, а вторая проходила сквозь нее, останавливалась и давала новый залп. Первый меткий залп ломал линию атакующих равнинников, второй не давал им перегруппироваться, а последующие вынуждали отступить.