Мой муж – Николай II. Дарите любовь… - Александра Романова

От души благодарю тебя за твое милое письмо. Телеграмма нашего Друга очень утешительна, ибо этот постоянный дождь и холод в июле опять задерживают дальнейшее продвижение. Я все-таки собираюсь покататься, так как у меня тяжелая голова. Думаю, что тебе следует ответить на первый вопрос Ольги в том смысле, что она должна написать кн. любезное письмо, так как та ее очень любит, и ей будет менее обидно, если она ей сама все объяснит; что она благодарит ее за долголетнюю службу, но что сейчас ей фрейлина больше не нужна, а потому они должны расстаться; и хотя – так как она остается Великой княгиней – ей в некоторых случаях может понадобиться фрейлина, но она не желает показываться при официальных выходах. Все же после войны будут такие случаи: возможны брачные церемонии наших детей в будущем и т. п. – тогда дорогая матушка временно уступит ей одну из своих фрейлин, я думаю, что она, конечно, обсудит с ней этот вопрос, ей, разумеется, следует прежде всего посоветоваться с ней.

Ники завтра будет у нас к чаю, так как он сегодня у Штюрмера. Мы получили сведения об Иедигарове. Бедный малый – вообрази, командир не хотел позволить ему ехать в Россию даже для того, чтобы приискать себе занятие, все же тетерь он скоро приедет. Он не хотел дать ему твоего эскадрона, и это для него было страшным ударом, так как он имел полное право на получение его. Что я могу ему посоветовать? Перейти к моим крымцам или еще бог знает что? Что ты мне посоветуешь на этот счет?

Теперь должна кончать. Поздравляю тебя с днем ангела дорогой матушки и нашей большой Марии. Вспомни Минни, маленькую Марию П. Бог да благословит тебя! 1000 жгучих поцелуев шлет тебе навеки твоя

Твоя.

Николай II – Александре Федоровне

Царская ставка.

21 июля 1916 г.

Моя бесценная!

Нежно благодарю за дорогое письмо. Я только что видел Воейкова, который привез мне твой привет. Да, он доволен, что избавился от дела с Кувакой.

Я тоже ему посоветовал не быть самоуверенным, особенно в таких серьезных вопросах, как окончание войны! Мне очень нравится старый Максимович – порядочный, честный человек, с ним приятно иметь дело.

Пожалуйста, настой на том, чтобы «старик» не появлялся здесь до 6 августа. Он должен был ехать лечиться в Романов. Инст. в Севастополе, а Воейков говорит, что он собирается в скором времени вернуться сюда! Я нахожу, что это очень глупо. Так как ты единственный человек, которого он слушается, прошу тебя, напиши ему, что он должен отдохнуть 3 недели на Сиверской.

Бог даст, через 6 дней я опять буду в твоих объятиях и чувствовать твои нежные уста – что-то где-то у меня трепещет при одной мысли об этом! Ты не должна смеяться, когда будешь читать эти слова!

Идет дождь. Пора кончать.

Да хранит, моя душка-Солнышко, Господь тебя и девочек!

Горячо целую тебя.

Навеки твой старый

Ники.

Александр Дмитриевич Протопопов (1866–1918) – российский политик, крупный помещик и промышленник, член Государственной думы от Симбирской губернии. Последний министр внутренних дел Российской империи

Александра Федоровна – Николаю II

Царское село

23 июля 1816 г.

Мой голубчик!

От всей души благодарю тебя за твое дорогое письмо, да, я тоже с нетерпением думаю о нашей встрече в среду. Какая милая телеграмма от Тино! Я тоже написала ему – Ники просил меня об этом. Он остался очень доволен своей беседой с Шт.

Вчера был очень утомительный день: церковь, Велеоп. детский лазарет, визит к Михень, Ники, Штюрмер – так до 71/2, Аня обедала и оставалась у меня до 10, потом наш лазарет.

Холодно, пасмурно и ветрено. Собираемся на концерт в Большой дворец и перед тем хотим немного покататься. Ждем прибытия поездов. Мы привыкли к работе в большом доме, где много раненых, и это будет гораздо удобнее, так как ближе от нас. Фредерикс не мог прийти к завтраку, так как не совсем здоров. Бенкендорф тоже все еще болен. Я рада, что тебе нравится милый старый Максимович.

Теперь, ангел мой, мой голубчик, осыпаю тебя пламенными поцелуями и остаюсь твоей верной старой

Солнышко.

Анины сласти будут готовы только завтра, она просит извинить ее.

Царское Село. 24 июля 1916 г.

Мой любимый, милый!

От всей души благодарю тебя за твое чудное письмо. Поезд (я одурела), привезший преимущественно гвардейских офицеров и солдат, прибыл сегодня, и мы обошли его, там было также 2 моряка – некоторые остались здесь, других отправили в город. Несчастные супруги Веревкины (бывш. Киевск. губерн. – Преобр.) приехали встретить тело своего сына. После богослужения в лазарете мы делали там перевязки без докторов, так как все они были заняты оперированием одной дамы в верхнем этаже.

Наконец дивная погода! Это наш Друг привез ее нам, Он сегодня приехал в город, и я жажду увидеть Его до нашего отъезда.

А думается мне, более чем огорчена тем, что я на этот раз не беру ее с собой, хотя она этого и не выражает словами. Но Он приехал, больная Аля лежит у нее, да и на этот раз в этом нет необходимости. Она вне себя, как мне кажется, оттого, что я по вечерам часто бываю в лазарете, но, право же, у нее больная сестра, нуждающаяся в ее присутствии, а я там забываю свое одиночество, свое горе, они всех нас согревают.

Граббе едет с нами, я в восторге от этого, так как Настенька и Ресин – очень скучные спутники.

Ангел милый, прощай. Бог да благословит и сохранит тебя!

Навеки преданная и безгранично любящая тебя

твоя старая

Женушка.

Тысяча поцелуев. Беккер ожидается в пути – ужасная досада!

Николай II – Александре Федоровне

Царская ставка.

24 июля 1916 г.

Моя бесценная!

Сердечно благодарю за дорогое письмо. Воображаю, как ты занята и как тебя изводят все эти приемы и выезды. Бедное Солнышко! Здесь ты, может быть, немного отдохнешь, если я не буду приставать к тебе с поездками туда и сюда.

Сандро здесь на 2 дня. Он много рассказывает про мама, Ксению, которая приехала туда на 2 недели, и про Ольгу. Бэби, слава богу, совсем здоров; спал он хорошо, а сейчас встает – 2 часа 30 мин. Федоров не позволяет ему еще выходить, чтоб он не слишком возился. Но к нему придут двое его маленьких товарищей, и они будут спокойно играть в комнатах.

Погода поправилась, солнце ярко светит. Душка, это будет мое последнее письмо, так как ты теперь приезжаешь.

Да сохранит тебя Господь в пути!

В мыслях и молитвах всегда с тобой!