Я служил в десанте - Григорий Чухрай

На рассвете к нам прибыл офицер из штаба 62-й армии. Командир дивизии Ф. А. Афанасьев представил его как инструктора по борьбе с танками.

– Братцы! – обратился к нам инструктор. – Родина не может дать вам достаточно противотанковых средств. Тех, что у вас есть, недостаточно. Танков будет много. Очень много! Я привез вам грозное оружие в борьбе против танков – обыкновенные бутылки с горючей смесью. Я объясню вам, как надо ими пользоваться.

– Главное – не волноваться, – начал свое объяснение инструктор. – На тебя идет танк. Он ведет по тебе огонь из орудия. Но главное – не волноваться и ждать.

Мы на фронте не новички, мы знали, что значит «не волноваться», когда на тебя идет танк и ведет по тебе огонь из пушки. Не то что душа – земля вздрагивает от взрывов снарядов. На сердце тоскливый холод. Если тебя еще не задело осколком, тебя обсыпают комья земли, а рядом с тобой уже обливаются кровью и стонут раненые… «Не волноваться»?.. Хорошо. Слушаем дальше.

– Танк подходит ближе. Теперь он уже не может вести огонь из орудия, – увлеченно продолжает инструктор. – Мертвое пространство! Дальше ствол не наклоняется… Стреляет из пулемета… Многие не выдерживают, выскакивают из окопа. Этого делать не стоит: скосит первой же очередью… Это понятно?

– Понятно!

– Как не понять!

– Танк совсем близко, – продолжает инструктор, – он может раздавить тебя гусеницами. Многие от страха бросают бутылку ему в лоб. Это опасно: горючее сгорит, а ему хоть бы хны. Ты только себя обнаружишь, он станет утюжить окоп, а это известно, что значит?..

Мы хорошо знаем, что значит «утюжить окоп». Танк разворачивается на окопе, земля обрушивается и погребает людей заживо, а танк утрамбовывает землю, «утюжит» ее. Страшная смерть!

– Надо не волноваться, – продолжает инструктор с расстановкой, – а пропустить танк над собой и бросить бутылку в радиатор – радиатор у него сзади. Вот тогда ему конец! Сгорит, проклятый, как свечка!. Все очень просто!

Кто-то рядом со мной вздыхает:

– Просто-то просто…

А инструктор продолжает, как о чем-то уже не очень важном:

– Правда, нужно иметь в виду, что за танком идут автоматчики в количестве от семи до двадцати одного человека…

Раздался дружный хохот.

– Просто!..

– Проще не придумаешь!

– А автоматчики зачем? Просто так? Чтобы только наблюдать?

– Выходит, просто, но практически невозможно И все-таки перед фронтом нашей дивизии изо дня в день горели десятки немецких танков. Однажды солдаты 88-го полка подбили и подожгли около сотни танков. Конечно, и мы несли большие потери. В этих боях мы проигрывали немцам во многом: у нас были десятки танков – у немцев тысячи. И все-таки наши танки внезапно врывались в бой и наводили на немцев ужас.

Время стерло из моей памяти многие фамилии, но я не могу забыть главного, что среди нас были ребята разных национальностей, что все мы считали себя солдатами одной великой Родины и за нее дрались, за нее отдавали свои жизни. Сегодня наши бывшие союзники всячески стараются принизить нашу армию и героизм наших бойцов. Посмотришь иные передачи по телевидению, почитаешь газеты, а в них неназойливо, но упорно принижают нашу победу. Создают впечатление, что мы не так воевали и не то защищали, и вообще-то не мы победили фашизм, а наши союзники. И каждый раз мне это больно читать. Говорят: мы шли в бой за Сталина, и уже это должно быть для нас позором. Глупость! У нас были причины поважнее идти на смерть. Немцы не скрывали, что хотят отнять у нас нашу землю, а нас превратить в своих рабов. Это не только слова, не пропаганда, этим желанием было проникнуто их поведение на нашей земле. Мы не хотели, чтобы наш народ, наши родители, наши любимые девушки, да и мы сами стали чьими-то рабами. Разве этого недостаточно, чтобы идти на смерь и побеждать?