Елена Прекрасная. Красота губит мир - Наталья Павлищева

Наконец, щедро одарив Аристера за собранную информацию, Агамемнон дал знать, что тот может идти.

– Ты отпускаешь меня в Пилос?

– Ты же обещал, что ни слова никому не скажешь?

– Да, это так.

Почему-то Аристер не поверил в добрые намерения микенского царя, слишком хорошо его знал. И все же он отправился в Пилос, нужно было попытаться успеть застать отца в живых.

Аристер не ошибся в своих подозрениях, он не успел далеко уйти от берегов Арголиды, даже до Кифера не доплыл… Бедолага ждал нападения пиратов, чего угодно, а оказалось все куда проще. К нему подошел лоцман, бывший на корабле от самой Троады, как-то криво усмехнулся, берясь за оружие.

Аристер изумился:

– Именно тебе приказано убить меня?

– Убить? – удивился тот. – Нет, нам приказано только лишить тебя языка, оставив жизнь.

Ах, вот что ты придумал, Агамемнон, вот какова твоя благодарность за долгий труд! Нет, не всем в жизни ты можешь распоряжаться, грозный царь! Не успели наемники приблизиться, как Аристер выхватил припрятанный нож и всадил его себе в грудь. Лучше умереть по собственной воле, чем жить изуродованным по воле микенского царя!

А Агамемнон долго размышлял над тем, что услышал от Аристера. Конечно, он не полагался на сведения одного человека, в Троаде и вокруг давным-давно множество людей разведывали, вынюхивали, высматривали, чтобы царь Микен все знал о царе Трои.

Троада и сама Троя очень богаты, они давно спорят с златообильными Микенами. Но могущество Микен весьма непрочно, оно во многом держится разбоем на побережье. Все ахейские цари пираты, и им становится все теснее в Эгейском море. Пора двигаться дальше. Троя могла бы стать ценным призом в этой гонке.

Город исключительно удобно расположен, совсем недавно разграбленный Гераклом, он быстро восстановился именно из-за того, что запирает вход в Гелеспонт и имеет долю со всех провозимых товаров. При таком расположении никакого пиратства не нужно. Но после очередного разорения Троя не просто восстанавливалась, она укрепляла свои стены и свою армию. У царя Троады Приама сильный флот и сильная конница, но еще крепче стены города. Говорят, они построены богами Посейдоном и Аполлоном. Агамемнон не слишком верил в то, что боги стали бы марать руки ради спокойствия какого-то города, он прекрасно понимал другое: у Троады много пленников, в том числе и из Айгюптоса, а там давным-давно строят огромнейшие каменные сооружения. Не Посейдон с Аполлоном, а именно пленники из этой страны строили стены Трои.

Если все рассказанное разведчиками верно, то это не тот город, который можно взять и разграбить за несколько дней или даже месяцев. Окружить полностью его невозможно, для этого нужна армия во много раз больше, чем есть у него, а если останется свободный доступ хоть с одной стороны, оттуда будут поступать продовольствие и наемники от союзников Приама.

Но не это пугало Агамемнона, в конце концов наемников можно нанять сколько угодно и самому. Только эту ораву тоже придется кормить, а значит, бесполезно опустошить всю округу. А союзники будут теребить его войско со всех сторон, нанося ущерб. И что получить в результате? Лишенный возможности пополнять казну за счет новых поступлений, Приам начнет тратить то, что есть. Пробиваться за мощные стены города, чтобы после громадных усилий обрести пустую казну разоренной Трои?

Мало того, к самой Трое еще надо попасть. Ни флот Приама, ни его конница не станут ждать, пока войско любого чужака высадится на побережье и окружит их город. Даже если удастся преодолеть сопротивление сильного флота Троады, теряя людей, то справиться со знаменитой конницей Гектора, о которой ходят легенды…

Может поэтому Приам так самоуверен? Он не боится новых нападений, потому что больше не существует героев вроде Геракла, а простым смертным Троя не подвластна?

Но чем больше Агамемнон слышал о недоступности Трои, тем сильнее в нем разгоралось желание сокрушить эту мощь! Он нутром чувствовал, что должен придумать что-то, перехитрив, обманув Приама, если уж не удастся взять его в лоб. Теперь победа над Троей стала для Агамемнона смыслом жизни, хотя царь никому, даже брату Менелаю не стал об этом говорить.

Аристер принес важное сообщение: Приам решил женить своего старшего из оставшихся в живых законных наследников Гектора. На такие свадьбы приглашают многих царей. Обычно это просто вежливое сообщение о предстоящем мероприятии с пониманием, что большинство пришлет послов с поздравлениями и подарками, но не больше. Так сделают и остальные ахейские цари, приезжают только союзники, но Агамемнон решил плыть, если, конечно, позовут. Нужно посмотреть на месте и своими глазами.

А еще позвать с собой Одиссея, тому куда бы ни плыть, лишь бы подальше от дома. Нет, рыжебородый крепыш очень любил свою Итаку, Пенелопу и дом, но сидеть на месте больше недели просто неспособен. А тут такая возможность… К чему микенскому царю Одиссей? Во-первых, у царя Итаки повсюду множество друзей, во-вторых, он очень хитер и сообразителен, в-третьих, четыре глаза всегда лучше, чем два.

Агамемнон не ошибся в своих расчетах, ахейских царей действительно пригласили на свадьбу Гектора в Трою, большинство отказалось сразу, вознамерившись отправить послов, и очень удивилось решению микенского царя плыть лично, и Одиссей с удовольствием согласился отправиться к берегам Гелеспонта.

Аид, решивший проверить, не до конца ли замучили приятелей эринии, отправился ко входу в свое царство. Но вместо обычных воплей бедолаг и их перебранки с фуриями вдруг с удивлением услышал… нечто напоминающее рев Минотавра! Критское чудовище у него в Царстве мертвых?! Этого еще не хватало! Мало ему Тесея с Пирифоем?

Следом раздались возгласы эриний, причем старухи явно не спасались от Минотавра и не нападали на приятелей. Что там происходит?!

Перед самым выходом Аид замер, прислушиваясь, и едва сдержал смех: Тесей рассказывал эриниям о своей победе над Минотавром! Осторожно выглянув, бог Подземного мира действительно увидел занятную картину. Эринии сидели вокруг камня Тесея, раскрыв свои зубастые рты, и с восхищением глядели на размахивающего руками героя. А тот в лучших традициях знаменитых рассказчиков так и сыпал красивыми фразами, перемежая их с крепкими ругательствами, от которых старухи смущались, но тут же вытягивали шеи, чтобы не пропустить хоть слово из повествования. Даже змеи на их головах тоже приподнялись и все обратились во внимание.

– Я ему протянул кусок хлеба, который мне дала Ариадна вместе с клубком и мечом…

– Взял?! – ахнули эринии.

– Взял!

– И то, любой скотине доброе обращение приятно, – согласилась Мегера.

– Вот-вот! А вы нас мучаете! – это уже Пирифой.

Старухи вздохнули:

– Служба такая…

– Которую вы не исполняете! – загремел Аид, показываясь из своего убежища. Эринии бросились за плетями, лежавшими в стороне, но царь Подземного мира остановил их: – Погодите. Я с этими двумя поговорить хочу.