Фавориты Екатерины Великой - Нина Соротокина

История «революции» 1762 года — это уже рассказ о Григории Орлове, рассказ о его смелости, удали, находчивости и верности императрице. Ещё надо сказать, что он был красавец, дуэлянт, масон и любимец дам. Рюльер о нём пишет: «Григорий Григорьевич Орлов, мужчина стран северных, не весьма знатного происхождения, дворянин, если угодно, потому что имел несколько крепостных крестьян и братьев, служивших солдатами в полках гвардейских, был избран адъютантом к начальнику артиллерии Петру Ивановичу Шувалову, роскошнейшему из вельмож русских».

Здесь Рюльер неточен. «Северным мужчиной» Орлов назван потому, что родился в Новгородской губернии (имеется в виду Великий Новгород). И происхождения он был знатного, но не очень богат, это правда. Орловы — графский род, основанный Владимиром Лукьяновичем Орловым. Правнук его, Григорий Иванович Орлов, был отцом нашего героя. Григорий Иванович за честную службу получил чин генерал-майора и в 1742 году был назначен губернатором в Новгородскую губернию. Первая жена Григория Ивановича умерла, и в возрасте пятидесяти трёх лет он женился на юной Лукерье Ивановне Зиновьевой. От этого брака родилось девять сыновей (могуч был Григорий Иванович!), четверо из них умерли, пятеро — Иван, Григорий, Алексей, Фёдор и Владимир — пошли в жизнь. Все пятеро были огромного роста, красивы, нрав имели весёлый и разухабистый, их знал весь Петербург. Как пишут о них старые хроники, все они получили домашнее воспитание, а доброе влияние отца воспитало в них отвагу и душевную твёрдость.

Григорий Орлов родился 6 октября 1734 года. По обычаю своего времени, в пятнадцать лет он был послан в Петербург, где поступил в Сухопутный кадетский корпус. Он окончил его вполне успешно и был направлен офицером в один из армейских пехотных полков.

Началась Семилетняя война. Во всех баталиях он проявил отчаянную храбрость, но особенно прославился в битве при Цорндорфе. Это была кровопролитная битва. Фридрих II был совершенно уверен в победе, но, как обычно, накануне сражения заново написал завещание. Он боялся только неожиданностей, неизбежных в войне с Россией. Численностью армия русских превосходила его армию, но он выигрывал сражения и при большем перевесе сил противника, поскольку на его стороне были скорость, умение, дисциплина, смелость и сам Бог!

Как пишут историки, ни Фермор (главнокомандующий русской армией), ни Фридрих II не могли приписать себе победу при Цорндорфе, но не хотели признать и поражение. Однако Фермор, желая сохранить армию, первым увёл её с поля боя, поэтому формально Фридрих победил, но его потери в людях были столь велики, что он не смог преследовать русских и отступил. В этой битве Григорий Орлов был трижды ранен, но не вышел из боя. Он сам взял в плен любимого флигель-адъютанта Фридриха графа Шверина.

Пленного адъютанта отправили в Кёнигсберг, уже взятый русскими войсками. Сопровождали его Григорий Орлов и поручик Зиновьев (двоюродный брат Орлова). Охрана была чистой видимостью, Шверину была предоставлена полная свобода. Пленный и охранники подружились. Болотов в своей автобиографической книге «Жизнь и приключения Андрея Болотова…» пишет: «Сии три молодца были тогда у нас первые и наилучшие танцовщики на балах, и как красотою своею, так и щегольством и хорошим поведением своим привлекали на себя всех зрение. Ласковое и в особливости приятное обхождение их приобрело им от всех нас искреннее почтение и любовь; но никто так не отличался, как господин Орлов. Он и тогда имел во всём характере своём столь много хорошего и привлекательного, что нельзя было никому его не любить».

В 1759 году Орлов вернулся в Петербург и получил, как уже говорилось, место адъютанта генерал-фельдмаршала графа Петра Ивановича Шувалова. Обязанности эти были несложными: в торжественные дни присутствовать в свите, в обычные — сидеть в прихожей, ждать распоряжений, а потом верхами или в карете ехать исполнять поручение начальства. Видимо, у Орлова было много свободного времени, потому что он завёл роман с пассией Шувалова княгиней Куракиной. Рюльер пишет: «Княгиня Куракина, одна из отличных природных щеголих, темноволосая и белолицая, живая и остроумная красавица, известна была в свете как любовница генерала, а на самом деле его адъютанта. Генерал был столь рассеян, что не ревновал; но к несчастью, он застал его. Адъютант был выгнан и, верно, был бы сослан навсегда в Сибирь, если бы невидимая рука не спасла его от погибели».

Относительно Сибири Рюльер, конечно, преувеличивает, но карьеру молодому человеку Шувалов мог испортить навсегда. А «невидимая рука» принадлежала великой княгине Екатерине. Подробности их встречи неизвестны, известно только, что это произошло летом 1761 года в Петергофе. Весной 1762 года Екатерина родила мальчика. Отцовство Орлова подтверждено самой Екатериной в письме от 2 апреля 1781 года.

Скажем несколько слов о графе Бобринском Алексее Григорьевиче. Сразу после рождения мальчик был отдан Шкурину, гардеробмейстеру Екатерины. Он воспитывался в его семействе вместе с сыновьями Шкурина до 1774 года, а затем был отдан на воспитание И.И. Бецкому. Свою фамилию мальчик получил по названию села Спасского, или Бобрики, Епифанского уезда Тульской губернии. Земли эти и усадьба были куплены Екатериной для сына ещё в 1763 году. Мальчик окончил с золотой медалью меньшей величины Сухопутный кадетский корпус, получил чин и назначение в армию. Бобринский стал родоначальником графского рода, прожил безбедную жизнь и умер в 1813 году.

Вернёмся к его отцу. В 1762 году Екатерина через третьи руки рекомендовала Григория Орлова на должность казначея (пальмейстера) в артиллерийском ведомстве. Должность эту Орлову удалось получить, потому что недоброжелатель его П.И. Шувалов умер. Казначейство Орлова сыграло положительную роль в перевороте. Екатерина всю жизнь была благодарна Григорию и всем его братьям, она считала, что их роль была главной.

Но далеко не все придерживались этого мнения. Вот, скажем, Дашкова. Ещё в Петергофе 30 июня, после бесконечных хлопот, она вернулась во дворец, чтобы спросить у Екатерины, примет ли она её. «Каково было моё удивление, — пишет она далее, — когда в одной из комнат я увидела Григория Орлова, лежащего на канапе (он ушиб себе ногу) и вскрывавшего толстые пакеты, присланные, очевидно, из совета; я их узнала, так как видела много подобных пакетов у моего дяди в царствование императрицы Елизаветы. Я спросила его, что он делает.