Император Всероссийский Николай I Павлович - Ирина Ружицкая

Великая княжна Мария Николаевна. Художник П. Ф. Соколов.

Великая княжна Александра Николаевна. Художник П. Ф. Соколов.

Великая княжна Ольга Николаевна. Художник П. Ф. Соколов.

Великий князь Александр Николаевич. Художник П. Ф. Соколов.

Детей в императорской семье не баловали. Один из придворных писал о младших сыновьях русского монарха: «Великие князья Николай и Михаил Николаевичи были воспитаны и ведены, как и все дети императора, в самой патриархальной простоте». То же самое можно сказать и о быте царских дочерей. В подобной «простоте» жил и сам монарх: в повседневной жизни он был неприхотлив, всю жизнь спал на походной раскладной кровати, накрываясь старенькой шинелью, вина не пил, питался очень умеренно, любил простую пищу – гречневую кашу, черный хлеб с солью и, особенно, соленые огурцы. В царской семье исключение делалось только для императрицы, которой муж никогда ни в чем не отказывал, – в ее покоях посетителей окружали дорогая мебель, роскошные ковры и картины.

Великий князь Николай Николаевич. Неизвестный художник.

Великий князь Константин Николаевич. Художник Ф. Крюгер.

Памятуя о неудачном опыте своего воспитания и обучения, Николай Павлович большое внимание уделил подбору воспитателей и преподавателей для своих детей. Он учитывал склонности детей к тем или иным занятиям. Так, замечательной рисовальщице Марии Николаевне давались дополнительные уроки рисования одним из известных художников (впоследствии она будет президентом Академии художеств и председателем Общества поощрения художников), воспитанием Константина Николаевича, которого готовили к морской службе, руководил известный мореплаватель адмирал Ф. П. Литке. В целом можно сказать, что дети Николая I получили более систематическое и глубокое образование, чем он сам и его братья и сестры, и, что важно, педагогические принципы наставников не травмировали детской психики и способствовали формированию гармонически развитой личности.

Великий князь Михаил Николаевич в мундире корнета Лейб-Гвардии конно-гренадерского полка. Художник Ф. Крюгер.

Особое внимание он уделял воспитанию наследника, причем подчеркивал: «Я хочу воспитать в моем сыне человека прежде, чем сделать из него государя». Однако отец постепенно привлекал сына и к участию в управлении государством. Со дня женитьбы (1841) наследник становится членом Государственного совета и участвует в работах особых, в том числе секретных, комитетов. В 1842 г. Николай поручает ему «решение дел» по управлению страной на время своего отсутствия в Петербурге. «С каждым годом досуги цесаревича сокращались, и время его все более и более поглощалось обширной и разнообразной государственной деятельностью», – отмечал биограф Александра II. Император готовил себе замену, помня о той растерянности, которую испытал, заняв престол «вне очереди».

Наследник радовал родителей: женился на той, которую они сразу полюбили, сделал их бабушкой и дедушкой, в 1843 г. родив наследника престола, названного в честь деда Николаем (ему не суждено было занять русский трон, он умер от чахотки (туберкулеза) в 21 год). Но радость в царской семье сменилась горем: менее чем через год, в 1844 г., скоропостижно скончалась дочь Николая Павловича Александра (Адини умерла в результате преждевременных родов, так же как и младенец). Этот удар судьбы подорвал здоровье императора и отразился на его характере, придав ему «мрачное», мизантропическое направление.

Николай I с семьей на отдыхе в горах. Художник И. Е. Репин.

«Царскосельская карусель» 1842 года – портрет семьи Николая I в средневековых костюмах (в день 25-летия его бракосочетания). Слева направо (верхом): Александр Николаевич, герцог Максимилиан Лейхтенбергский (муж Марии Николаевны), Николай I (все трое в настоящих рыцарских доспехах из Арсенала), Александра Фёдоровна, Ольга и Александра Николаевны, Константин Николаевич; внизу справа Николай и Михаил Николаевичи в костюмах пажей. Художник О. Верне.

Как ни замечательно было императору в кругу близких, с которыми он проводил, как правило, послеобеденное время, груз государственных забот давил, дела требовали его внимания, он уходил от детей и жены в свой кабинет, чтобы допоздна работать за письменным столом (император часто ложился в два-три часа ночи). Свое положение он воспринимал как служение долгу. «Долг! Да это не пустое слово, – утверждал он. – Это слово имеет священный смысл, перед которым отступает всякое личное побуждение, все должно умолкнуть перед этим чувством и уступать ему, пока не исчезнешь в могиле. Таков мой лозунг». Он писал брату Константину о себе, как о «каторжнике Зимнего дворца». Если не считать Петра I, никто из государей нового времени не трудился так деятельно и самозабвенно. Рабочий день императора начинался затемно и почти полностью был посвящен делам государства. В последние годы жизни он предпочитал работать в кабинете на первом этаже – некоторым из его немолодых министров было трудно подниматься к нему на третий этаж в «парадный» кабинет. Здесь же, в неуютном и продуваемом сквозняками кабинете, император часто засыпал. Здесь он встретил и свой последний час.

Коттедж в парке Александрия в Петергофе, архитектор Адам Менелас. Неизвестный художник.