Величайшее морское сражение Первой Мировой. Ютландский бой - Александр Больных

Однако, судя по всему, дело обстояло несколько иначе. Попадание снаряда только вывело из строя башню, и не более того. Через две или три минуты после взрыва старший артиллерийский содержатель Александр Грант пришел в погреб башни Q. Как раз в это время один из уцелевших в рабочем отделении спустился по трубе элеватора в перегрузочное отделение башни и доложил Гранту о происшествии, тот немедленно приказал задраить двери погреба, а потом и затопить его. Лишь в 16.28, когда Грант подошел к люку, ведущему из перегрузочного отделения на главную палубу, из люка вырвался столб пламени, в котором сгорело несколько человек пожарной партии, то есть попадание и опаснейший пожар разделял изрядный промежуток времени. Как только дым рассеялся, остатки пожарной партии под командованием Гранта спустились в перегрузочное отделение и обнаружили, что погиб почти весь расчет снарядного погреба, погибли люди в перегрузочном отделении и в помещении распредщита. Краска в отсеках почернела и обуглилась, но оборудование все-таки работало.

Позднее возникло предположение, что огонь из башни проник в рабочее отделение по кабелям электропроводки, так как лишь они полностью выгорели, но это все-таки лишь предположение. Так или иначе, в рабочем отделении вспыхнул пожар, пошедший вниз по элеватору, всего загорелось 8 картузов с порохом. Отчасти «Лайону» помогло то, что раскаленные газы вырвались наружу через развороченную крышу башни, отчасти помогла предусмотрительность Гранта. Пламя поднялось выше мачт, а переборки погреба выгнулись внутрь, хотя он и был заполнен водой. Если бы не это, «Лайон», несомненно, постигла бы судьба «Индефетигебла» и «Куин Мэри». Легко представить, что могло произойти, если бы вспыхнули 15 или 20 картузов…

Интересно отметить, что в меморандуме Джеллико от 16 июня 1916 года, где описываются повреждения линейных крейсеров, ни слова не говорится о поступке майора Харви. Там лишь отмечается, что он отправил посыльного на мостик, после чего командир «Лайона» приказал затопить погреб, при этом на узле связи переспросили, действительно ли это приказ командира. Дело в том, что во время боя на Доггер-банке на том же «Лайоне» по ошибке затопили погреб башни А, и теперь были приняты некоторые меры предосторожности против подобных оплошностей. Но так или иначе, Крест Виктории получил именно майор Харви. Гранта тоже не обидели. Через пару месяцев после битвы его произвели в лейтенанты ВМФ, поставив человека, прослужившего на флоте 20 лет, вровень с сопляками, вчера закончившими военно-морской колледж. Его даже наградили, правда, почему-то французы своей Военной медалью.

Отметим, что, хотя погреб и был затоплен своевременно, все-таки офицеры «Лайона» допустили грубую ошибку, стоившую жизни многим морякам. После затопления погреба необходимо было немедленно вывести людей из всех помещений башни и убрать картузы с элеватора, однако этого никто не сделал.

А через 4 минуты с соединением Битти случилась первая катастрофа. «Фон дер Танн» обстреливал «Индефетигебл» уже 15 минут, а в 16.03 с немецкого корабля увидели на нем несколько сильных взрывов, сначала в средней части, а потом в корме. Британский линейный крейсер скрылся в огромном облаке черного дыма. С «Нью Зиленда», шедшего прямо перед несчастным кораблем, видели, как два или три снаряда одновременно попали в район кормовой башни, повалил густой дым, но никакого пламени не показалось. И тут стало понятно, что «Индефетигебл» больше не может следовать в кильватер «Нью Зиленду». Корабль заметно сел кормой и начал валиться на левый борт, судя по всему, взорвались кормовые погреба и вырвали кусок днища. Практически тут же в «Индефетигебл» попали еще два снаряда – в полубак и прямо в носовую башню. Снаряды пробили броню и взорвались уже внутри корпуса, так как сначала тоже ничего не было заметно, но буквально через полминуты в небо поднялся гигантский столб пламени. Чтобы добиться этого, «Фон дер Танн» затратил 52 снаряда калибра 280 мм и 38 снарядов калибра 150 мм.

С «Нью Зиленда» увидели, как «в «Индефетигебл» попали 2 снаряда с «Фон дер Танна». Один попал в полубак, второй – в носовую башню. Оба взорвались при попадании. Потом прошло еще около 30 секунд, и корабль взорвался. Первый взрыв произошел в носовой части. Сначала вверх взлетело полотнище пламени, за которым поднялось облако густого темного дыма, совершенно скрывшее корабль из вида. В воздух полетели всяческие обломки. Совершенно целый 50-футовый паровой катер подлетел почти на 200 футов днищем вверх».

Так как на «Индефетигебле» никто не сумел закрыть двери в погреб башни А, весь экипаж погиб вместе с кораблем, спаслись только 2 человека, которых потом подобрал германский миноносец S-16. Они были наблюдателями на фор-марсе. Моряки долгое время провели в холодной воде и едва не замерзли. Вместе с ними в воде оказался командир «Индефетигебла» капитан 1 ранга Сойерби, у которого были оторваны рука и нога, но в конце концов он умер от потери крови и переохлаждения.

Теперь эскадра Битти по численности сравнялась с вражеской. Битти решил использовать свое превосходство в скорости, чтобы увеличить дистанцию и дать своим кораблям небольшую передышку. Судя по всему, адмирал не читал справочников, отдающих немецким линейным крейсерам безоговорочное превосходство в скорости. Впрочем, для отворота у англичан имелась еще одна причина – они заметили следы нескольких торпед. Дело в том, что в период с 16.04 по 16.08 «Мольтке» выпустил 4 торпеды в «Куин Мэри». В 16.11 след одной из торпед вроде бы был замечен за кормой «Лайона», вторая прошла под килем «Принцесс Ройял», а третья, по свидетельству офицеров эсминца «Ландрейл», прошла между «Тайгером» и «Нью Зиленд». Как ни странно, но на линейных крейсерах решили, что торпеды пришли с подбойного борта. Вдобавок «Ландрейл» «заметил» перископ, а легкий крейсер «Ноттингем», шедший впереди линейных крейсеров, также сообщил, что видит перископ. Поэтому Битти решил, что пересекает линию немецких подводных лодок, которых и в помине не было. Германская официальная история сообщает:

«Трудно определить, торпеды, выпущенные «Мольтке», или только ложная тревога смутили противника. Если учесть время пуска торпед и время хода, окажется, что дистанция слишком велика и торпеды «Мольтке» просто не успели бы дойти до цели. Кроме того, пара торпед, прорезав вражеский строй, должна была описать полукруг, чтобы создать впечатление, будто они выпущены с подбойного борта».

А теперь настала очередь Эван-Томаса. В течение последних 20 минут, пока линейные крейсера вели бой, он отчаянно пытался догнать их. Наконец, примерно в 16.20 Эван-Томасу удалось сократить дистанцию между собой и противником до 19 000 ярдов, и 5-я эскадра линкоров открыла огонь. По словам Шеера, «положение линейных крейсеров сразу стало критическим. Новый противник стрелял с необычайной быстротой и меткостью, тем более что не встречал никакого сопротивления, так как наши линейные крейсера были заняты боем с кораблями Битти». Германская официальная история позволила себе красочное сравнение: «Словно многоглавая гидра, британский флот выставил еще четырех мощных противников, чтобы занять место «Индефетигебла». «Фон дер Танн» сразу получил подводную пробоину и принял около 600 тонн воды. На «Зейдлице» одна башня была выведена из строя. Еще раз процитируем Шеера: «Стрельба английских линейных крейсеров не принесла больших повреждений нашим линейным крейсерам, но корабли типа «Куин Элизабет» произвели просто отличное впечатление».