Ольга Берггольц. Смерти не было и нет - Наталья Громова

В начале тридцатых годов Ольга Берггольц работает в издательстве "Детская литература" вместе с Маршаком, пишет стихи, прозу, детские рассказы. Ее повесть "Углич", написанную по заданию Маршака, прочел Максим Горький.

25 октября 1932 года он отечески наставлял ее: "Прочитал Вашу книжку. Славная, задорная, но – впечатление такое, что Вы торопились. Нередко чувствуешь, что на этой странице – недосказано, а здесь автор слишком бегло описал фигуру, там – недоконченное – недописанное лицо… Всегда очень важно первое впечатление читателя, первая фраза книги: это важно, как в музыке первые такты, как в картине – решающая краска. Вы начали книгу диалогом, что всегда создает впечатление эскизности, и это – очень старый, избитый прием. "Стой! – вскричал седок". Читатель сначала хочет видеть, каков седок, извозчик, лошадь, какова – улица, погода. Вам необходимо взяться за дело серьезно, у Вас есть хорошие данные. Вы зорко видите, немало знаете. Но – Вам не хватает языка для того, чтобы одевать материал Ваш красиво, точно и прочно. Так-то, сударыня! Получили трепку"^[30].

В дневнике она с восторгом пишет: "27 октября. Приехал Маршак и говорит, что Горькому понравился "Углич"… Горький сказал, что много срывов и т. д., но что, безусловно, талантливо… Писатели, написавшие плохие книжки, – утешаются, когда только слышат магическое слово – талантлив. Я знаю, что я талантлива, иногда я думаю, что только я это как следует знаю. Но все, что я писала до сих пор, – было почти плохо. "Глубинка" в какой-то мере слабее "Углича", и в дальнейшем я в основном пойду по линии "Углича". …Говорят, что Сталин сказал – "для нас писатель важней, чем строитель танков, потому что танки – орудие смерти и разрушения, а писатель – делатель человеческих душ, человеческая душа – дороже танка…""

Ольга пересказывает слова Сталина на закрытом собрании писателей. Они уже стали легендарными и передаются из уст в уста, переиначиваются, в них слышатся разные смыслы. На самом деле на вечере 26 октября 1932 года в доме Горького Сталин, в ответ на реплику Ворошилова о производстве машин, танков и авиации, сказал, что "производство душ важнее вашего производства танков". Эти слова о "производстве душ" смутили даже Корнелия Зелинского^[31], записавшего хронику того вечера.

При всем том Ольга смотрит на свое место в литературе достаточно трезво. 21 сентября 1933 года она пишет: "В литературе ко мне относятся, конечно, несерьезно. За исключением разве "Молодой гвардии". Я стою на глубоком отшибе от плеяды признанных – Корнилов, Прокофьев, Гитович и др. Имя мое упоминается только когда говорят о детской литературе. Обо мне ходят анекдоты как о приспособленке. Высмеивают мой "энтузиазм", "увлечение заводом". Сегодня Б. Корнилов сказал – "что я слыхал, будто бы у тебя было где-то напечатано стихотворение: