Большевики. Причины и последствия переворота 1917 года - Адам Б. Улам

Недолго просуществовали провозглашенные на Западе советские республики, каких-то два года. Приветствуя революционные правительства Венгрии и Баварии, Ленин дал им мудрые советы, представлявшие собой конкретную программу действий пролетарской партии, вставшей у власти.^[384]

В 1920 году Ленин опять был готов, отбросив благоразумие, нести коммунизм в сердце Европы.

Безусловно, условия были гораздо более многообещающие, чем в 1918—1919 годах. Красная армия стала огромной силой. Не считая армии Врангеля, засевшей в Крыму, основные силы белых были разгромлены. Поляки, начавшие весной активное наступление на Украине и дошедшие до Киева, в течение нескольких недель были отброшены в Польшу. Разгром врага вызвал подъем национализма. Некоторые публикации в прессе были откровенно шовинистическими, и Троцкий был вынужден сделать выговор редактору военного журнала, в котором «вероломному иезуитству поляков» противопоставлялась «открытая и честная» русская душа.^[385]

Успехи Красной армии вернули Ленина к прежним мечтам: Красная армия доходит до границ Германии и оказывает поддержку немецкому коммунистическому движению. В марте Ленин заявил, что по сравнению с первыми днями революции коммунисты реальнее смотрят на мир. «Мы сделали много глупых ошибок во времена Смольного… когда правили хаос и энтузиазм».^[386]

В июле он опять был охвачен идеей протянуть руку немецкому пролетариату. Красная армия изгнала поляков с Украины и Белоруссии, и Россия могла добиться выгодного мира. Но большевики, в данном случае именно Ленин, настаивали на переносе наступления на территорию Польши и продвижении войск к Варшаве. Согласно советским условиям Польша должна была превратиться в государство – сателлит России. Создание Временного революционного комитета Польши, который, очевидно, должен был стать первым польским большевистским правительством, говорило красноречивее выставленных условий. его председателем был Юлиан Мархлевский; среди членов – Ф. Дзержинский и И. Уншлихт. Ни один из членов комитета не имел в течение нескольких лет никаких связей с польским рабочим классом. Сами имена членов предполагаемого правительства наводили на мысль, что радикально настроенные польские рабочие примут участие в защите своей страны.

Не обращая внимания на предупреждения поляков и собственных военных экспертов, с нетипичным для него нетерпением Ленин настаивал на скорейшем наступлении на Варшаву. Связь с Россией скомпрометировала польский коммунизм в глазах польских рабочих и крестьян, и не было надежды, что польский пролетариат поднимет восстание в Варшаве и других крупных городах. Троцкий был среди сомневающихся, но их возражения не принимались в расчет. Ленин настоял на своем.

В августе Польша перешла в наступление, и Красная армия потерпела самое серьезное поражение за три года ее существования. Анализ поражения, как всегда, вызвал политическую полемику. Троцкий заявил, что именно Сталин, как политический комиссар Южного фронта, отказался оказать помощь армии, двинувшейся на Варшаву, а настойчивость Ленина привела к рассредоточению русских сил и явилась причиной поражения^[387]. Командующий Западным фронтом Тухачевский, двадцатисемилетний бывший царский офицер, сам обвинил себя в скрытых политических амбициях, которые заставили его броситься на поиски быстрого успеха.

Несмотря на все объяснения, трудно поверить, что Советская Россия была уже достаточно сильна, чтобы победить и руководить двадцатипятимиллионной страной и, что кажется еще более фантастическим, попытаться провести советизацию Германии. Скорее всего, захват Варшавы мог иметь в конечном счете гибельные последствия для коммунизма в России.

Впоследствии Ленин был вынужден признать, что в Польской кампании он был неоправданно оптимистичен и есть его доля вины в поражении России. Он тяжело расставался с мечтой о революции в Германии даже после подписания мирного договора с Польшей, который привел к территориальному разделу, сохранившемуся до 1939 года. Ленин ностальгически вспоминал об упущенной возможности: «Если бы Польша стала советской, если бы рабочие Варшавы приняли помощь от Советской России… Версальский договор развалился».^[388]

Ленин не имел привычки оплакивать упущенные возможности. Но это был последний вздох по утраченной мечте о всемирной революции, которую теперь следовало отложить, поскольку он, вероятно, понял, что ему не суждено дождаться ее при жизни. Теперь следовало вернуться к восстановлению страны, разрушенной и ожесточенной за шесть лет войны и революции.