Повседневная жизнь населения России в период нацистской оккупации - Борис Ковалев

«На курсах по переподготовке учителей

(заметки и впечатления лектора)

Смоленск, Кардымово, Красный, Починок, Монастырщина, далее Горки, Витебск — вот места нашей работы на учительских курсах в минувших июле и августе.

Нелегка была задача ввести это учительство, в массе своей не знавшее ничего, кроме большевизма и советчины, в круг новых политических и педагогических проблем, вытекающих из происшедших мировых перемен. Политическим темам был посвящен небольшой курс «Новая Европа под руководством Германии», педагогике — беседы на тему «Общие вопросы школьного дела».

Сущность национал-социализма, опровержение марксизма, проблема расы, еврейский вопрос, Новая Европа, путь России к включению в нее — вот основные пункты наших бесед и лекций.

Опыт этих политических лекций показал, до какой степени учительство жаждет слова истины.

Горячее участие принимало учительство и в беседах по педагогике. В предлагавшихся вопросах обнаружились заветные думы русского учительства.

Лектор излагал строение и дух германской школы; ее цель прежде всего воспитание, выращивание из ребенка человека, который в жизни твердо стоял бы на собственных ногах; физическое воспитание как средство выработать волю, мужество, решимость; дисциплина подчинена порядку, чувство собственного достоинства в учениках, уважение к учителю и старшим вообще, воспитание гражданского духа — вот черты, характеризующие германскую школу.

Два вопроса возбуждают особенно острый интерес учительства: совместное обучение и меры физического воздействия на учеников.

В Германии совместное обучение существует только в высшей школе и, как исключение, в начальных школах тех небольших деревень, которые не могут позволить себе роскоши содержать отдельные школы для мальчиков и девочек Причина та, что в возрасте 16–17 лет мы имеем, с одной стороны, физически вполне, а духовно почти вполне созревшую девушку, с другой же — еще мальчика, находящего и физически, и духовно в переходном периоде. Прилежание и в особенности отношение к известным вопросам биологии у обоих далеко не одинаково. Нежелательным также является соединение обоих в гимнастических упражнениях. Эти аргументы, а также памятный опыт советской школы оказывают содействие, и вопрос о раздельном или совместном обучении споров не вызывает.

Иначе с вопросом о физических наказаниях. В Германии они применяются в самых крайних случаях исключительной дерзости и распущенности учеников. Хорошему учителю эти наказания и не понадобятся. И всё же?!. Как трудно прийти к ясности в этом вопросе у нас в России, где благодаря полному искажению жизни школы и семьи большевизмом, благодаря демагогически внедрявшейся в среду детей распущенности, то, что в Германии является исключением, у нас представляет почти правило. Механическое следование германскому принципу повлекло бы за собою ежедневные экзекуции в каждой школе. Это несоответствие отлично чувствует наше учительство, и в то же время оно не может сразу отрешиться от давно воспринятого взгляда на телесное наказание. И поэтому в этом вопросе в его среде нет единства. Замечательно, впрочем, что мнения здесь варьировались по районам. Так, в Красном аудитория большинством высказалась против телесного наказания, в Монастырщине почти единогласно за него. Как бы то ни было, обнаруживаемая новым руководством русской школы общая тенденция к повышению авторитета воспитателя приветствуется учительством и после унижений при советском режиме позволяет ему облегченно вздохнуть.