Чеченский детектив. Ментовская правда о кавказской войне - Константин Закутаев

Фэйсы, в отличие от вологодских оперов, надо отдать им должное, в амплуа освободителей пленных выглядели предпочтительней. В их колонне, помимо БРДМа и БТРа, двигалась пара бронированных УАЗов. На «броне» находился, прикомандированный ЦФО-шный СОБР, в УАЗы загрузились оперативники. Рябинин и Катаев восседали на заднем сиденье в одном из них, зажав подростка. Рядом со стокилограммовым водилой, на пассажирском месте расположился Олег Михайлович. Большую часть дороги молчали. Водитель хмуро давил на гашетку, фобос цепко окидывал глазами окрестности. Пару раз он что-то незначительное спрашивал то у Рябинина, то у Катаева. По прибытию на блок, Олег Михайлович, выскочив из автомобиля, отошел в сторону, предоставляя Рябинину свободу действий. Его опера, большей частью крепкие спортивные парни, смешались со спешившимися «собрами». Объект обмена остался под присмотром водителя.

— Здорово, земляк, — Рябинин протянул руку прапору, — уголовный розыск, Фрунзенский ЦС…

— Вологодские? — ответно подал ладонь тот.

— С Череповца… — в серегином ответе уместилось вечное непризнание Вологды Череповцом, — тут дедок такой, на белой «шохе» не отсвечивал?

— Чех?

— Ага… Может с сыном был… Здоровый такой…

— Оба были, — прапор обернулся в сторону змейки, где за укрытием присело двое бойцов, — Ваня! Подгреби сюда!

Подошедший боец поведал, что около одиннадцати утра к блоку со стороны Гудермеса приезжала белая «шестерка», судя по описанию, в ней и находился Сулейман с Али. Они поинтересовались не было ли оперативников из Вологды. Естественно, были посланы по известному адресу. Отъехав метров за пятьдесят, какое-то время стояли на обочине. Затем уехали в сторону Курчалоя.

— Старый приезжал недавно, — Ваня посмотрел на наручные часы, — минут тридцать назад… Какой-то вздрюченный, опять к нам сунулся за оперов вологодских… Опять послали…

— И где он? — Рябинин встревоженно посмотрел сначала на Катаева, затем назад, в сторону фэйсов, — куда уехал?..

— Вроде обратно… — омоновец пожал плечами, — в Курчалой…

Коротко матюгнувшись, Рябинин и Катаев отошли от собеседников. Напряг этого дня усилился стократно. Цепочка нелепо-дебильных случайностей продолжала расти, стремясь к абсолютной величине. И плевать было на то, что фэйсы решат, что их кинули с обменом. Угнетало другое, из-за одного завистливого идиота рушилась, филигранно закрученная, оперативная комбинация по спасению раненного офицера.

— Бл…, по ходу, сорвался Сулейман, — Рябинин, повернувшись спиной к, стоящим неподалеку, фэйсам прикурил сигарету, — да еще из-за нас и геммор выхватил…

— М-да… — Катаеву к собственному взвинченному состоянию добавилось тихое бешенство Рябинина, — пятый час уже… А должны были в двенадцать…

Сергей, недокурив сигарету, швырнул ее в пыльную грунтовку и решительно подошел к Олегу Михайловичу.

— Слышь, старшой, — на грани хамства обратился к нему Рябинин, — проблема небольшая у нас… Посредник в Курчалое, скорее всего, зависает… Надо бы прошвырнуться туда. Машину не дашь?

— Что-то ты темнишь, майор, — фэйс скрестил руки на груди, — сам же говорил до блока доедем, «душка» отдадим и бойца заберем… Теперь какой-то Курчалой нарисовался…. Через час, глядишь, Тбилиси тебе подавай…

— Титьки долго мяли, — грубо ответил Рябинин, — а его, вон, бойцы от блока отогнали… Я бы тоже отогнал, если бы около меня «чехи» часами висели…

Олег Михайлович изучающе посмотрел в глаза Сергею. Вытащив неизменный «Давидофф», закурил:

— Я, конечно, понимаю, что вы меня швырнуть не хотите, но если вся эта движуха делается, чтобы видимость проблемы создать…

— Старшой, не надо… Мы не черти, — Рябинин тоже закурил, — сейчас реально одно дело делаем…

Катаев продолжал себя чувствовать статистом. Два старших офицера ощутимо сходились краями электрических разрядов. Трудно было бы представить, как развивались бы события пойди они в открытую конфронтацию.

— Мор! — фэйс обернулся в сторону своих бойцов, — возьми пару «тяжелых» и на «бардаке», вон, с операми до Курчалоя смотайся!..

Тот самый бычок, знакомый Катаеву еще по ситуации в университете махнул рукой ближайшим бойцам СОБРа. В два легких шага преодолев расстояние до БРДМа, они взлетели на его борт.

Катаев последовал их примеру. Рябинин же на секунду задержался и кивнул своему визави:

— Спасибо… За то что поверил…

— Я вообще всем верю… — Олег Михайлович выщелкнул окурок на обочину и тяжело пошел к своему УАЗу.

Бойцы СОБРа равно как и оперативник ФСБ были экипированы как надо. Удобные броники, «Стечкины» — АКСУ, «горка», защитные очки. Однако, как только БРДМ отъехал от блокпоста и порывы ветра швырнули первые горсти песка и пыли, Рябинин, встав практически в полный рост, закричал, высунувшемуся по — походному, водителю-механику:

— Стой! Тормози!

Остальные бронепассажиры, ничего не поняв, встревожено завертели головами, вскидывая оружие. Катаев, готовый десантироваться с борта, вытянув голову поверх серегиного плеча, увидел пылившую им навстречу белую «шестерку». Рябинин, поняв, что водила сбавляет ход, махнул, сидевшему рядом с ним эфэсбэшнику:

— Посредник наш! Посеки поляну, пока базарить буду!

Не дожидаясь полной остановки, Сергей прыгнул на дорожное покрытие. Собровцы, разделившись оккупировали обочины. Мор — фэйс прикрыл тыл. Все это они проделали быстро и слаженно. «Бардак» скрипнул тормозами и остановился. Пулемет, покряхтев, уставился в приближающуюся легковушку. Катаев малость помедлил и пристроился в хвост к решительно шагавшему по встречке Рябинину.

Это действительно был Сулейман. Другой Сулейман. Таким Катаев, да и, пожалуй, Рябинин его еще не видели. Бледность, проступающая даже сквозь шестидесятилетний загар, серые губы и потерянный взгляд. Он вылез с водительского сиденья как космонавт, вернувшийся из многомесячного пребывания в невесомости. С трудом перебирая ногами, шел навстречу Рябинину.

— Ты приэхал, Сэргей… — глаза чеченца подернулись влагой, — ты нэ падставил…

Рябинин, не понимая, посмотрел на подошедшего Катаева. Тот в не меньшем смятении уставился на посредника. Оба оперативника замерли. Чеченец протянул руку:

— Ани аставили у сэбя Али… Пусть чай-май папьет сказали… Ани забэрут его если нэ будэт обмэна…

— Обмен будет, Сулейман, — словно охотничьим тесаком кусок трясущегося студня отхватил Рябинин, — успокойся и расскажи что случилось…

Со слов Сулеймана, явно много недоговорившего, он с Али приехал в Курчалой еще рано утром. По обычной схеме посредник всегда у себя держал объект обмена от федералов. Однако, в этот раз ему пришлось разговаривать с противной стороной, без твердой уверенности (…Сэргэй, я первый раз так работаю…). Там, очевидно, «духи» оказались нервные и резкие. Общение строилось на коротких встречах с разными людьми и в разных местах (.. Нэпонятно кто, чэго, кароч…). По всей видимости, такой риск сулил хороший куш, иначе Сулейман не стал бы связываться (…но я всэ равно навязал им нашу схэму…). Дальнейшее развивалось по непрогнозируемому сценарию. Так как время «Ч» было определено на 12.00–13.00, то после 14.00 бизнес-партнеры Сулеймана начали нервничать. Сначала дали срок до 15.00, потом сообщили, что Али пока посидит с ними, за чаем, во дворе одного из курчалинских домов (…Приедэшь, объявишь, что все харашо, паезжайте дамой…). Когда Сулейман смотался до блока и, в очередной раз, не увидел вологодских оперов, он почувствовал себя нехорошо (…Сэргей, пайми я всякое падумал…). Вернувшись в Курчалой на место последнего рандеву он застал лишь старую женщину, сообщившую ему, что в доме никого нет, а его, Сулеймана, будут ждать с положительным решением вопроса на окраине села, около разбитого коровника (…Я ездыл туда, там нэт никаго, па ход, слэдят за блокпастом…).