Холодная война: политики, полководцы, разведчики - Леонид Млечин

Падение цен на нефть во второй половине семидесятых нанесло тяжелый удар по экономике Ирана. Столь же неприятным для шаха стало избрание президентом Соединенных Штатов Джимми Картера с его вниманием к правам человека. Картер требовал от шаха демократизации, просил унять тайную полицию САВАК. Когда в Вашингтоне перестали безоговорочно поддерживать шаха, его враги почувствовали себя уверенно.

«Шах был возвращен на трон в 1953 году благодаря американской поддержке, — писал Киссинджер. — Он никогда этого не забывал. В этом, может быть, и заключалась причина его исключительной веры в американские намерения и в добрую волю американцев, а также его психологического краха, когда он почувствовал, что эта дружба улетучивается…»

Во время визита в Тегеран президент Картер выдавил из себя ритуальный тост: «За великого лидера Ирана и иранский народ!» — и произнес фразу, которую ему не забудут и не простят:

— Иран — островок стабильности в этом неспокойном регионе.

Шах был доволен словами дорогого гостя, но в Тегеране уже начались антишахские выступления. Священнослужители организовывали демонстрации, подставляя под огонь полиции молодежь. Потом устраивались пышные похороны, на базаре собирали деньги семьям погибших. Мечети, учебные исламские заведения превратились в центры подпольного антишахского движения.

10 и 11 декабря 1978 года по Ирану прокатились демонстрации с криками «Аллах акбар!». Когда народ восстал, шах обнаружил, что он сокрушил все политические партии и легальную оппозицию, ему не с кем договариваться о компромиссе. В отчаянии он назначил премьер-министром Шахпура Бахтияра, который был в правительстве свергнутого шахом Мосаддыка заместителем министра труда.

Наверное, шах почувствовал дыхание истории, когда сразу после назначения новый премьер отправился на могилу Мосаддыка и поклялся в верности его идеям.

Видя, что народ не успокаивается, Реза Пехлеви покинул Иран 16 января 1979 года. Никто еще не мог предположить, что в стране начинается революция.

— Надеюсь, мы успокоим волнения и восстановим отношения между шахом и народом, — говорил премьер-министр Шахпур Бахтияр.

Но через две недели, 2 февраля, в страну триумфально вернулся аятолла Рухолла Хомейни, ненавидевший шаха за его реформы.

В ноябре 1964 года Хомейни отправили в изгнание. Он обосновался в Ираке — в городе Эн-Наджафе. Это одно из священных для шиитов мест. В 1978 году в Ираке побывала жена иранского шаха. Она посетила святые для шиитов места и выразила неудовольствие тем, что иракские власти позволяют Хомейни произносить антишахские проповеди. В сентябре президент Саддам Хусейн распорядился выставить Хомейни из Ирака. В октябре аятоллу доставили на границу с Кувейтом и попросили не возвращаться в Ирак. Это была колоссальная ошибка шахского режима. Пока аятолла находился в Ираке, он был безопасен для Ирана.

Хомейни нашел убежище во Франции, откуда записи его проповедей повезли в Иран, и они скоро наводнили страну. А иностранные корреспонденты, окружавшие его во Франции, превратили аятоллу в фигуру мирового масштаба.

Когда Рухолла Хомейни вернулся на родину, его встречали пять миллионов восторженных иранцев. На экранах телевизоров мир увидел беснующуюся толпу, женщин с безумными глазами.

Если премьер Бахтияр вспоминал Мосаддыка, Хомейни реагировал очень жестко:

— Почему он говорит о шахе, Мосаддыке, деньгах? Этого ничего больше нет. Есть только ислам.

Тем не менее в первом правительстве при Хомейни доминировали люди Мосаддыка. Премьер-министром стал Мехди Базарган, которого Мосаддык когда-то поставил руководить нефтяной промышленностью. Заместителем премьер-министра и министром иностранных дел стал Ибрагим Язди, лидер небольшой партии, которая клялась в верности идеям Мосаддыка.

Но Язди уже понял, что надо меньше говорить о Мосаддыке. У Ирана есть только один герой — Хомейни. Он восхищенно рассказывал об аятолле:

— Он летом читал лекции в Куме. Было очень жарко, ученики хотели поставить в его комнате вентилятор. Но он наотрез отказался: «Я смогу пользоваться вентилятором только тогда, когда вентиляторы будут у каждой семьи».

4 ноября 1979 года было воскресенье. В исламских странах отдыхают по пятницам, так что в американском посольстве в Тегеране начался обычный рабочий день. С раннего утра у посольства собралась толпа, выкрикивавшая антиамериканские лозунги. В этом не было ничего необычного. Такие митинги после исламской революции устраивались чуть не каждый день. 14 февраля тегеранская толпа даже на несколько часов захватила американское посольство, но толпу быстро разогнали.

После этой истории посольские архивы эвакуировали в Западную Германию. Потом решили, что опасность миновала, и документы вернули в Тегеран, чтобы посольство могло полноценно работать. Более того, сотрудникам посольства разрешили вернуть в Тегеран жен и детей. Именно в тот день семьи дипломатов в аэропорту Франкфурта-на-Майне ждали вылета в Тегеран.

Но 4 ноября толпа численностью примерно в три тысячи человек неожиданно вломилась в ворота американского посольства. Исламская милиция толпе не препятствовала. Толпа разоружила малочисленную охрану и ворвалась в главное здание.

Резидент ЦРУ первым делом приказал уничтожить документы. До прихода Хомейни резидентура состояла из ста двадцати пяти человек. Практически всех эвакуировали. Несколько молодых оперативников перевели на нелегальное положение руководить агентурой — в их распоряжении осталось большое хозяйство: восемьдесят автомобилей, двести пятьдесят конспиративных квартир и радиопередатчики.

Резидентура же теперь состояла из нескольких аналитиков и техников управления шифросвязи, которые работали вахтовым методом, то есть приезжали на несколько месяцев и уезжали. Основная часть телеграмм уничтожалась сразу после прочтения, только самые важные документы хранились три месяца. По инструкции запрещалось хранить больше документов, чем можно уничтожить в течение получаса.

Но главный дезинтегратор бумаг сломался через несколько минут. Пустили в ход ручной измельчитель. Шифровки не уничтожались, а только разрезались на мелкие полоски. Разведчики покинули помещение резидентуры, оставив кучу нарезанной бумаги на полу. Хотели ее поджечь, но подумали, что надежная сейфовая дверь продержится до появления сил порядка. Вот почему многие секретные документы, найденные в посольстве, иранцы сумели восстановить и опубликовать.

Американского посла уже отозвали в Вашингтон. Работой посольства руководил временный поверенный в делах. Он с утра вместе с помощником и охранником отправился в иранское министерство иностранных дел. Туда ему и позвонили из посольства и сообщили, что происходит. Он заявил протест министру иностранных дел Ирана Ибрагиму Язди. Министр обещал урезонить толпу. Но не правительство руководило страной.

Сотрудники посольства укрылись на втором этаже, где за мощной стальной дверью должны были ждать помощи. Попытки толпы взломать дверь оказались безуспешными. У иранцев ушли бы многие дни на то, чтобы ее вскрыть. Но они пригрозили убить уже захваченных американцев, если дверь не откроют. Поверенный в делах приказал своим сотрудникам по телефону: сдавайтесь. В руки толпы попали шестьдесят шесть американцев — весь остававшийся в Тегеране дипломатический персонал, морские пехотинцы из охраны, а также люди, случайно оказавшиеся в посольстве.