Холодная война: политики, полководцы, разведчики - Леонид Млечин

Общеевропейский форум в Париже в ноябре 1990 года формально завершил холодную войну. Но чудеса закончились, и начался спад. Великие империи редко умирают благополучно. Злая ирония состояла в том, что грандиозные перемены в Восточной Европе происходили в неудачный момент для западной экономики.

Восьмидесятые были временем экономического подъема. Но к 1990 году США и Англия соскользнули в рецессию. Рухнул японский рынок. В Западной Европе число безработных достигло десяти процентов. Все силы ФРГ ушли на помощь Восточной Германии. Западный экономический вклад в перестройку, на который так рассчитывали, просто не состоялся.

Все помнили, с какой скоростью разгромленные и едва не уничтоженные в войну Германия и Япония расцвели и превратились в экономических гигантов. Полагали, что Советский Союз и Восточная Европа столь же быстро совершат прыжок в новую жизнь. Но ставка на экспорт нефти оказалась гибельной для СССР.

Часто пишут о том, что, выполняя указание президента Рейгана, директор ЦРУ Уильям Кейси заставил Саудовскую Аравию увеличить производство нефти. В результате цена на черное золото рухнула, и экономика СССР погибла. На Саудовскую Аравию действительно американцы постоянно давили — в первую очередь низкие цены на нефть выгодны экономике Соединенных Штатов. И в Вашингтоне считали важным лишить советский блок притока валюты. Но в семидесятых годах такое давление ни к чему не приводило, цены только росли. А вот в 1982–1983 годах в мире происходило сокращение потребления нефти — сравнимое с тем, что произошло на наших глазах в 2008 году.

В 1981 году нефть стоила тридцать пять долларов за баррель, это был пик, потом началось неуклонное снижение цены. В 1983-м — тридцать долларов, в 1985-м — двадцать шесть долларов, в январе 1986-го — всего пятнадцать долларов за баррель. Надежды на нефтедоллары рухнули. Экономические трудности при социализме смягчались надеждой в перестроечные годы. Когда социализм развалился, остались только трудности, умноженные хаосом распада Советского Союза, ломкой прежней системы.

Утром 20 января 1989 года, в последние минуты своего президентства, в Овальном кабинете Белого дома Рональд Рейган вытащил из кармана карточку с кодами и спросил советника по национальной безопасности генерала Колина Пауэлла, кому ее отдать. Восемь лет он носил белую ламинированную карточку с кодами запуска ракет с ядерным оружием. В случае необходимости президент должен был вставить эту карточку в чемоданчик, который носили, сменяясь, его адъютанты. Они всегда были рядом.

Генерал Пауэлл ответил, что военный адъютант заберет карточку после того, как новый президент примет присягу, но благодаря политике Рейгана она стала практически ненужной.

Во время последнего интервью в Белом доме Рональда Рейгана попросили описать свое президентство одной фразой.

— Мы выиграли холодную войну, — мгновенно ответил он.

Даже если Рейган и считал, что выиграл в холодной войне, из этого вовсе не следует, что Советский Союз проиграл холодную войну. На самом деле выиграли все. Проиграли те, кто процветал благодаря холодной войне. Проиграла сама холодная война — политика конфронтации, милитаризма, ненависти к другим…

* * *

Я хочу именно здесь поставить точку в своем повествовании. Я хочу запомнить этот момент в нашей истории: внезапное избавление от страха, в котором мы жили.

Пройдет совсем немного времени, и между Россией и Западом вновь возникнут противоречия и конфликты. Заговорят о возможности новой холодной войны. Но это будет уже совсем другая глава истории. И она не должна перечеркнуть то, что произошло в годы перестройки.

Многие считали холодную войну неминуемой: дело не в столкновении тоталитарного Востока и демократического Запада, а в извечном геополитическом противостоянии России и ее западных соседей… Но история четырех десятилетий холодной войны этого не подтверждает. Налицо трагедия убийства прекрасной теории бандой жестоких фактов.

Холодная война прекратилась, и все исчезло, как наваждение, — страх войны, ядерная опасность, враг у ворот. Впервые за многие десятилетия пришло ощущение безопасности. Столько лет вооружались до зубов, а страх войны и ощущение незащищенности только росли. А тут выяснилось, что безопасность зависит не от военных арсеналов, что холодная война не является неизбежностью, что это не порождение вечных геополитических конфликтов. Холодная война возникает в наших головах и потому может прекратиться так же легко, как и началась.

Думаю, что правы те, кто перестройку и окончание холодной войны называют самым счастливым мгновением в нашей истории — не считая, конечно, Дня Победы.