Чрезвычайные происшествия на советском флоте - Николай Черкашин

Не знаю, кто защитил экипаж К-19, но однажды допросы прекратились. Ну а в 1-м госпитале ВМФ в Ленинграде, куда нас привезли, провели 4-ю дезактивацию, о которой вспоминаю с улыбкой. Здесь медики организовали нашу обработку более продуманно: помимо внешней помывки была и „внутренняя“ промывка. Тут уж было не до смеха. Штатных „очков“ в гальюне не хватало, и он был „залит“ так, что радиация в нём повысилась до 1 рентгена. Наконец все чистки-промывки закончились, можно было обратить внимание на сестричек-медичек. Последние были поражены не только мужским обаянием северян, но и исходившей от них радиацией.

Усилиями медиков госпиталя ВМФ в Полярном, 1-го госпиталя ВМФ и Военно-медицинской академии им. Кирова в Ленинграде экипаж К-19 (за исключением восьмерых скончавшихся подводников) был поставлен в течение года на ноги.

И ещё несколько слов об обстоятельствах нашей эпопеи.

Я полагал, что 4 июля 1961 года в Северной Атлантике были развёрнуты 5–6 подводных лодок, выяснилось из статьи Ж. Свербилова — более 30 единиц!

„…Я думал о том, — пишет Жан Свербилов, — что мы, т.е. наш экипаж и я как его командир сделали святое дело. Все подводные лодки, участвовавшие в учении, приняли радио Коли Затеева, но никто, кроме нас, к нему не пошёл. Если бы не наша С-270, они бы все погибли, а их было более ста человек. Самой высокой наградой для меня и для всех нас было видеть глаза людей, уже почти отчаявшихся и вдруг обретших надежду на спасение…“

Лишь два командира подводных лодок: Жан Свербилов и Григорий Вассер отреагировали на наш призыв о помощи. Сердечное спасибо и низкий земной поклон Жану Свербилову и Григорию Вассеру, их экипажам!

Оглядываясь на трагические события, с горечью вынужден сказать:

1. 4 июля 1961 года Северная Атлантика была напичкана, как бочка сельдью, подводными лодками СФ, расположившихся вдоль курса К-19. Мы терпим бедствие среди них и не имеем легального канала связи с ними!

2. Лишь создав фиктивный Узел Связи, маскируясь под истинный, К-19 создаёт свой канал связи и получает возможность для передачи шифрограммы. После приёма и расшифровки её видно, что это сигнал бедствия, „SOS“, переданный с К-19. Применённый способ передачи и шифрованный текст обеспечили успех связи и скрытность К-19 (над нами не было самолётов и вертолётов НАТО).

3. Спасение экипажа К-19 из радиационной западни, в которую превратился наш корабль, стало возможным благодаря инициативным и мужественным действиям самого экипажа — матросов, старшин, офицеров и командира К-19 Николая Затеева, а также благодаря самостоятельным и мужественным действиям командиров С-270 и С-159 и их экипажей.

Помощь подошла к нам в 16.00 4-го июля. Шёл всего лишь 12-й час, а не 24-й. Но и этих 12-ти часов, плюс время до эвакуации, хватило, чтобы 139 человек, получили лучевое поражение, перенесли острую лучевую болезнь I, II, III степени. А это, конечно же, значительно повлияло на здоровье и продолжительность жизни каждого из нас.

В августе 1962 года я, уезжая к новому месту службы, расставался с экипажем, со ставшими близкими мне людьми — моими радистами, радиометристами и гидроакустиками. Один из них сказал: „Такой жизни, как на К-19, на "гражданке" не будет! Здесь жизнь и труд были наполнены глубоким смыслом! Такое удовлетворение от своей работы, как мы испытали на К-19, вряд ли повторится“. Эти слова он произнёс, несмотря на все пережитые экстремальные ситуации и аварию с лучевым поражением. Наш экипаж был молод, и мы своими действиями защищали Родину».

ОБ АВТОРЕ

ЛЕРМОНТОВ РОБЕРТ АЛЕКСЕЕВИЧ, родился в 1935 г., капитан 1-го ранга в отставке, окончил Высшее военно-морское инженерное радиотехническое училище в Гатчине. В 1958 г. служил командиром БЧ-4 — начальником РТС на подводных лодках СФ: дизельной проекта АВ-611 (Оленья Губа, 1958–1959 гг.), на атомной подводной лодке К-19, затем военпредом на предприятиях Молдавии (Бельцы, Кишинёв, Бендеры, 1962–1986 гг.).